Ведьмин век - Марина и Сергей Дяченко

Включенный фен на краю хлипкой полочки. Но как он там оказался?!

Дюнка так плакала…

«Ты сегодня прошелся по бритве»…

— Вспомнил?

Клав проглотил густую горькую слюну. Неправда. Дурацкое совпадение. Подставка…

«Вспомнил. Я живу с нявкой, мы снимаем квартиру на…»

— Давай, малыш, говори. Никто никогда не узнает, что именно ты нам сказал. Знать будем только мы.

А водитель?! Вот он, стоит рядом, рот полуоткрыт, в глазах удивление с изрядной долей гадливости…

— Спасибо, — Клав неловко ему кивнул. — Я… уже сам доберусь… Вы поезжайте…

Хмыканье. Звонкий хлопок дверцы; Клав дождался, пока машина отъедет:

— Я…

Как гнусно. Как стыдно.

— Я… был… с девчонкой. Я… на улице… в общем, я ей заплатил. Наверное, она шлюха…

Губы его еле двигались. Сейчас он сам верил в то, что говорил, верил для пользы дела — но ощущение было, будто он купается в сточной канаве.

— Я… ну, у нас в лицее есть такая девчонка, Блоха… Мы с ней… ну, и как-то не очень. Я решил… ну, вышло-то случайно. Она сама ко мне подошла, честное слово… На улице… сейчас вспомню… на углу проспекта и Прорывной, возле подземного перехода…

Перед глазами у него встала картина города. Он ясно видел место, где случилась предполагаемая встреча. Чем больше подробностей, тем достовернее…

Чугайстры молчали. Выслушали до конца.

— Адрес? — негромко спросил высокий, когда Клав, опустив плечи, умолк.

— На улице Вечного Утра. Там такая гостиница… вернее, там несколько. Она взяла номер на час…

— За час справились?

Это не удержался от насмешки другой чугайстер, тот, что пониже.

— Сколько? — коротко поинтересовался высокий.

— А?

— Сколько стоил номер?

Клав захлопал ресницами:

— Не знаю… Она сама платила…

Одно из двух. Либо сейчас его посадят в машину и повезут отслеживать номер, в котором он якобы был, и при некоторой дотошности скоро поймают на лжи. Либо махнут рукой — потому что на улице Вечного Утра полным-полно сомнительных гостиничек, сдающих номера на час-другой и никаких документов при этом не спрашивающих. Плати — и вперед…

Чугайстры смотрели друг на друга. Решали. Им трудно было предположить, что мальчишка-подросток умеет так врать. Они не знали Клава.

— Ты все нам сказал?

— Клянусь чем угодно! Хоть на детекторе лжи меня…

Слабые улыбки.

— У тебя есть с собой документы?

Он вытащил из внутреннего кармана завернутый в пленку ученический билет.

— Хорошо, Клавдий Старж, третий виженский лицей… Мы не станем, конечно же, оповещать твоих наставников об этих сомнительных похождениях. Но в другой раз… Кстати, ты не заметил разве, что она — навь, нежить?..

Слово, как небрежно брошенный нож. Как упавший топор.

— Нет, она человек, — сказал он шепотом. Чугайстры ухмыльнулись одинаково, как братья.

— Самая главная ошибка, — медленно сказал высокий. — Люди часто видят в них людей… И даже боятся выдавать их в наши руки. Мы-де мучители… А они нежить, мальчик. Они навь. Пустые человеческие оболочки, заполненные… э-э-э… мороком. Когда мы убиваем морок, оболочки снова пустеют… Это не люди. Это, как бы объяснить… если бы к тебе пришел убийца в маске красивой девушки. Или, что еще хуже, в маске твоей матери…

Клаву захотелось сесть. Прямо на влажный асфальт.

Клаву хотелось орать: чушь! Что вы городите, убийцы — это вы сами!..

Но он смолчал, заткнув себе рот дешевой удушливой сигаретой.