Игра с тенью - Катерина Полянская

Мы как раз спустились и вышли на улицу. Спорить Аржис не стал, отрывисто кивнул и зашагал к автомобилю.

Ну а я вздохнула с облегчением, предрекая себе спокойный и обыденный день.

Первое время все так и шло. Я связалась с заказчиками, выяснила их предпочтения и засела за эскизы. Работы предстояло много, и это воодушевляло. Пожалуй, если бы не рыщущий у моего порога злодей, я бы даже порадовалась, что больше не могу видеть теней. Как выяснилось, считать себя обычной не так уж и неприятно.

Однако спокойствие мое вскоре было нарушено, а умиротворенное настроение — изрядно подпорчено.

— Какого черта, Ксилена? — Кажется, сначала раздался рык, а потом уже звякнул колокольчик — так спешил Дегейр высказать мне свое недовольство.

Оторвав взгляд от рисунка, я с некоторым недоумением обозрела взбешенного следователя. Припомнить, чем могла довести его до такого состояния, так сразу не удалось.

Если не ошибаюсь, это у меня был повод злиться…

— И тебе хорошего дня, Дег. — За последнее время в моей жизни произошло столько, что мелкие недопонимания давно перестали иметь значение.

— Издеваешься? — растревоженным хищником прошипел приятель, нависая над прилавком.

— Ничуть. — Пришлось немного отклониться назад, чтобы не тыкаться лицом в газету, которую он мне упорно совал.

Ненадолго в магазине застыла тишина, грубо прерванная скатившимся на пол карандашом. Мы оба вздрогнули, но никому даже в голову не пришло наклониться за беглецом.

— И давно у вас? — севшим от злости голосом осведомился Дегейр.

Смутная догадка витала где-то на краю сознания, но я никогда не умела быстро переключаться с одного на другое.

Потому в задаваемых вопросах изобретательности не проявила:

— Что? И с кем?

В висках начинало противно тянуть. Надо было все-таки закрыть магазин. Потому что если голова сейчас окончательно разболится, поработать уже не получится.

— Роман! С Аржисом! — рявкнул Дег, пронзая меня полыхающим взглядом. — Не прикидывайся идиоткой, Ксилена.

Черт, газета! Точно же!

— А я, как дурак, кругами возле тебя хожу, подступиться боюсь, — не то злился, не то сокрушался тот, кого я долгое время считала приятелем и вообще здравомыслящим человеком. Профессионалом, в конце концов! — А ты — с этим! Как можно было вообще с ним связаться? Поприличнее никого не нашлось?

Вместе с головной болью медленно, но верно подступала злость.

Да когда меня уже оставят в покое?!

— Звучит примерно как: «Почему он, а не я?» — отметила ровно.

Дег дернулся, как от пощечины, и сжал губы в тонкую нитку.

— Как ты могла спутаться с этим убийцей? — упавшим голосом переспросил он.

Жаль, что консультантов не обучают хотя бы простейшим приемам самообороны. Сейчас бы не помешало кое-кому хорошенько врезать для просветления в мозгах.

— Между мной и Аржисом ничего нет. А ты бесишься, потому что тебе впервые в жизни отказала женщина. — Некоторым цинизмом с изрядной долей грубости я от новоиспеченного соседа все же заразилась. — И кстати, он не убийца.

— Значит, недавно. — Услышал Дег свое. — Потому что раньше ты говорила другое.

— Я говорила то, что сообщила мне тень. — Опершись локтями на прилавок, я пристально разглядывала бледного и осунувшегося следователя. — Как всегда, ты же знаешь.

Из этого положения газета, которую он держал перед собой, видна была особенно хорошо, и я даже прочесть кое-что сумела. Итак, по авторитетному репортерскому мнению, позапрошлой ночью скандально известная Ксилена Гарав ушла от богатого жениха к подозреваемому в двух убийствах, которого сама же недавно чуть не отправила на пожизненное. Особенно умиляла приписка мелким шрифтом о том, что, вероятно, это лишь операция управления правопорядка по выведению на чистую воду преступника.

Прочитав об этом в газетах, он должен был бы сам, икая от смеха, явиться в управление и покаяться во всех злодеяниях? Так они считают?

И да, фотографий не прилагалось. Ни единой. Видимо, автором статьи был один из тех, кто лишился камеры.

— Все эмширские газеты пишут о вас, — успокаиваясь, произнес Дег и положил газету на прилавок. — Правда, в разных вариациях. А сегодня утром еще Роуд масла в огонь подлил. Сказал, что видел, как вы непонятно чем занимались за прилавком.

А глаз-то у столичного проверяющего, как у орла, учитывая, что витрина у меня не совсем прозрачная, да еще заставлена всяким.

Заметил все-таки. И поспешил подложить свинью. Скользкий тип, первое впечатление оценило его справедливо, похоже. И неприязнь сына явно не на пустом месте образовалась.

— Наврал. — Я раздраженно дернула плечом. — Сано просто не хотел с ним встречаться, поэтому и залез под прилавок. Всего на минуту, пока Роуд не ушел.

Вот ведь странность. В присутствии самого Аржиса и даже наедине с собой получалось думать о нем отстраненно и называть по фамилии, но стоило Дегу заявиться и устроить скандал, как Аржис превратился в Сано, больше того — на несколько минут я безоговорочно поверила в его невиновность.

— Твое слово против его, — кисло сморщился Дег и вцепился в несчастный прилавок так, что костяшки на пальцах побелели. — К тому же само довольно близкое знакомство ты не отрицаешь. В общем… Роуд запретил тебе даже приближаться к управлению и этому делу вообще. Без обид. От меня там ничего не зависело.

Кривая усмешка легла на губы сама собой.

Надо будет снять платье и проверить, не кусал ли меня Аржис, потому что переняла я от него многовато, учитывая наше короткое общение.

— Без проблем, — заверила я. Так оно даже лучше, не придется рассказывать широкому кругу о потерянном даре. — Кстати… А этот Роуд о собственной связи с подозреваемым обмолвился?

Судя по промелькнувшему на смуглом лице интересу — нет.

Мной овладело желание сделать гадость. Ответную — и это должно меня немного извинять. Так зачем себе отказывать в удовольствии?

— Они — отец и сын, — выдала, чувствуя непередаваемое моральное удовлетворение. — Не смотри на меня так, подробностей я не знаю.

А если бы знала, все равно бы оставила при себе. Того, что уже сказала, более чем достаточно, распространять сплетни у меня цели не было.

Но почему Аржис все еще под подозрением? Из-за личной антипатии Роуда? Или просто потому, что других вариантов так и не появилось? На допросе мне показалось, что столичный следователь пытается его защитить. Я тогда еще удивилась, почему так.

Когда Дег окончательно успокоился, мы поболтали еще немного. Я рассказала о фальшивом похищении и о том, как меня на ночь глядя вышвырнули из дома, а Сано практически спас, получила честно заслуженную порцию ругани и сочувствия. Потом пришла очередь Дега. В подробности он не вдавался, как-никак был запрет, но об отсутствии в деле хоть каких-нибудь сдвигов сообщил. Просто невероятно: никто ничего не видел, не слышал и не знал! Даже вездесущие городские сплетники и репортеры оказались не в курсе. Платье из магазина моей несостоявшейся золовки исчезло вместе с продавщицей, его никто не покупал. Так оборвалась единственная имевшаяся на данный момент ниточка. А между тем опыт нам обоим подсказывал, что убийца не остановится, будут еще жертвы.