Принцип высшего ведовства - Анна Клименко

– Наверняка тебе ничего подобного не рисовали, так?

Я неуверенно почесала затылок. Эрик усмехнулся и принялся пояснять:

– Внешний контур называется ментальным полем, внутренний, соответственно ментальным телом. Точка рядом с шеей – знак ведьмы, самое важное, кстати, для чтецов. По знаку ведьмы тот, кто умеет его читать, может заранее определить, на что способна данная ведьмовская особь. Но у тебя знак этот очень мутный, и потому сложно определить, каким он будет.

У меня появилось желание ощупать себя, найти зловещую ведьмовскую печать и, сорвав ее, зашвырнуть куда подальше. С глаз долой, из сердца вон.

– Ты… видишь его? Знак?

– Вижу, – инквизитор криво усмехнулся, – и поле твое ментальное вижу. Довольно красивое, если приглядеться. Темно-фиолетовое с белыми прожилками.

– И что, ты всех людей видишь в таких коконах?

– Это зависит от того, как смотреть, – Эрик быстро заморгал, еще раз глянул на меня, – ну вот, теперь никакого кокона.

– А я… смогу это видеть?

– Скорее всего нет, – он пожал плечами и откинулся на массивную спинку стула, – у тебя, как мне кажется, будет совсем иной, особенный дар. Не спрашивай какой, он сам вылезет… Как зуб у младенца. Вполне возможно, что он уже проявился совершенно случайно однажды, а может, и не было такого. Никто ничего толком сказать не может.

– Угу. Понятно.

Я покрутила на полированной столешнице рисунок. Чертовщина, иначе и не назовешь.

– Общий вид ментального поля может изменяться с течением времени, – продолжил инквизитор, – как и ведьмовской знак. Существование первого – все равно что отпечатки пальцев, второе – наглядное отражение твоих способностей. Для нас есть старинная классификация знаков, корнями уходящая во времена падения Великой Римской Империи. Светлое и Темное начала, Целитель и Убийца. Что еще более любопытно, падение от целителя до палача всегда возможно, подъем – никогда… Не каждый умеет читать ментальное поле и ведьмовские знаки, помни об этом. Также никто не знает, что происходит с ментальным полем при переселении ментальных тел. Результат может быть самым неожиданным… А если научишься управлять своим ментальным полем, то научишься перемещать предметы, – прошептал Эрик, – иногда бывает полезным.

– Господи, да как я могу управлять тем, чего не чувствую?!!

– А попробовать хочешь? – он мурлыкал, словно кот на солнцепеке, и я заподозрила неладное.

– Ну-у… не знаю… а что я для этого должна сделать?

– Для начала – спуститься со мной в подвал.

…Наверное, Эрику удавалось мной манипулировать. А как еще иначе объяснить, что я безропотно пошла вслед за ним? А пока мы шагали сквозь светлые коридоры, где струящиеся портьеры напоминали одежды эльфиек, он спокойно пояснял:

– Первый раз, когда у тебя получится направленно использовать свое ментальное поле, ты вряд ли разберешься что к чему. Но здесь главное – прочувствовать этот момент. Ощущения отпечатаются в памяти, и, вызвав их повторно, ты получишь в распоряжение собственное поле. Понятно?

– Угу, – я кивала и, честно говоря, мало что понимала.

– Если вдруг… – он приостановился, взял меня за руку, – впрочем, неважно. Постарайся просто запомнить ощущения. Предмет, который тебе придется двигать, должен приблизиться к твоему полю – или наоборот, поле приблизится к нему. А потом делай, что захочется, договорились?

– Угу, – я вздохнула и уставилась на потемневшую от времени и сырости деревянную дверь, – это что, там?

– Да, пришли.

Он несколько минут провозился со связкой ключей, выбирая нужный экземпляр. Замок скрипнул протестующее, в двери что-то металлически щелкнуло – словно мы вскрывали сейф или банковское хранилище. В лицо повеяло холодом и пылью; судя по всему, помещение не отапливалось – да и, Господи, что за глупости? Кто топит в подвалах?

Эрик нащупал выключатель, и тусклый свет единственной голой лампочки осветил полупустое помещение. Какие-то старые ящики в углу, в которых на продажу возят овощи, мятые грязные газеты. У одной стены, с крошечный вентиляционным оконцем, выставка садового инвентаря.

– Проходи, – руки Эрика мирно легли мне на талию, легонько подтолкнули вперед.

Хм. Это уже было подозрительным. Что он задумал?

Естественно, я не успела даже спросить об этом. Мгновенный разворот, толчок в грудь – и я оказалась прижатой к металлическому листу. Щелк-Щелк! И на запястьях, закинутых за голову, сомкнулись наручники.

– Что ты делаешь? – я изумленно глянула в лицо инквизитору. Увидела собственное отражение, жалкое и искривленное, в двух черных зеркалах.

Клац! И в следующее мгновение то, что я поначалу приняла за лист железа, резко приняло горизонтальное положение. Я оказалась прикованной к столу.

– Эрик?!!

Он молча пожал плечами и, не глядя в мою сторону, шагнул в угол. Защелкали скрытые переключатели, что-то зажужжало сверху…

– Эрик!!!

Извернувшись, я попыталась пнуть его ногой.

– Ну ты и сволочь… Отпусти меня! Что тебе еще… от меня нужно?

И тут он улыбнулся – но так, что у меня кровь похолодела в жилах. Боже мой, да это же самый настоящий маньяк и садист! И в его лице я умудрилась разглядеть спасителя?!!

– В средние века, – ласково сказал инквизитор, поглаживая меня пальцем по щеке (я тут же попыталась цапнуть его за руку, но не получилось, только зубами клацнула), – так вот, в средние века практиковали весьма любопытный способ казни. Приговоренного укладывали под специальный механизм… Как тебя, Лера… Который, в общем, представлял собой маятник. Остро отточенное лезвие, которое опускалось и опускалось, раскачиваясь, пока не перерезало слабую человеческую плоть.

– Скотина! – еще одна попытка пнуть Эрика, – а я-то тебе поверила! Я думала… что ты меня будешь учить!

Он не ответил. Пожал плечами.

– Я оставляю ключи от наручников, Валерия. Вот здесь. – он аккуратно положи их где-то рядом с порогом, – и я буду ждать тебя наверху. Надеюсь, что твое ментальное поле не подведет.

– Сукин сын! Да будь ты проклят!!!

Но мои вопли утонули в пустоте и тишине. Эрик ушел.

Черт, черт! Я все еще не могла поверить. Зачем он это сделал? Хотел напугать – что ж, поздравляю. Удалось. Но что дальше?

Одного взгляда наверх с лихвой хватало, чтобы сойти с ума. Там, в тусклом свете сорокаваттной лампочки, поигрывал бликами остро заточенный полумесяц. И он… начинал раскачиваться из стороны в сторону.

– Отпусти!!! – взвизгнула я, – Эрик, отпусти! Что я тебе сделала? Почему?!! Эри-и-и-ик!..

Никто не ответил. И не пришел. А маятник раскачивался все сильнее и сильнее, и чем больше становилась амплитуда, тем быстрее разматывался стальной тросик.