Беглая принцесса и прочие неприятности. Военно-магическое училище - Мария Дубинина

Ей нужна была сила, прямо сейчас.

Несмотря на дождь, вокруг было людно, везде пестрели вывески, слышались зазывные крики продавцов из лавочек и лотков. Возле одного такого они и остановились, внимание Стефании привлекли милые вещички вроде кулончиков и украшений для сумок.

– Вы что-то хотите? – спросила Ситри, наверняка в уме подсчитывая, сколько денег у них осталось.

– Нет, просто думаю, где бы укрыться.

И тут на двери ближайшего магазинчика мягко звякнул колокольчик, и молодая женщина заговорщицки поманила Стефанию пальцем.

– Не мокните под дождем, красавицы, – сказала она с доброй улыбкой. – Заходите, заодно новый товар посмотрите. Вам понравится.

По вывеске нельзя было понять, чем тут торгуют, и Стефания поддалась любопытству.

Хозяйка впустила их внутрь, а потом поманила в небольшую арку в стороне от прилавка. Лавочка оказалась магазином готовой одежды, только повели Стефанию куда-то вниз, где в интимной полутьме стояли многочисленные манекены, наряженные в нижнее белье разной степени откровенности. Стефания смущенно потупилась, не зная, куда деть взгляд.

– Да вы не стесняйтесь, – подбодрила продавщица. – У такой красавицы просто обязан быть возлюбленный, а чем его еще порадовать, как не красивым новеньким бельем. Уж я знаю, о чем говорю.

Она хитро подмигнула, и Стефания поспешила отвернуться, и на глаза ей вдруг попался прекрасный комплект из белого кружева, как будто морозный узор. Хоть Стефания и не задумывалась никогда ни о чем подобном, сразу его захотела.

– В сезон дождей действуют скидки, – словно прочитала ее мысли продавщица. – Послушай меня, взрослую опытную женщину. Мужчины любят глазами, и этим надо пользоваться!

Стефания поспешно замотала головой и уже не один раз пожалела, что согласилась сюда зайти. Обсуждать с посторонними что-то подобное совсем не хотелось, она даже с Ситри никогда не разговаривала на такую тему, слишком уж она была болезненной. Кстати, Ситри где-то по дороге потерялась.

Но продавщица не собиралась уступать.

– На улице все равно льет как из ведра. Давайте я нам чаю налью, а вы пока подумаете?

И хоть прозвучало это как вопрос, она уже засуетилась, доставая чашечки и разливая из чайничка ароматный чай.

– Вы всех покупателей так встречаете? – засомневалась Стефания.

– Только когда плохая погода. Сами видите, клиентов-то у меня не так уж много.

Она усадила Стефанию в кресло, села напротив и пригубила горячий напиток.

– Скоро начнутся инициации первокурсников, – заговорила она. – Вы, я вижу, из УВМД. Как же вас, такую хорошенькую, в военные маги занесло?

Стефания сделала большой глоток, чтобы не отвечать, даже обожглась. У чая был немного странный привкус, Стефания провела языком по губам, принюхалась к кружке и вдруг почувствовала дурноту.

– …красивые девушки должны дома сидеть, с мужем. Мужа, его слушаться надо…

Где же Ситри?!

У Стефании задрожали руки, и она поспешила поставить чашку на поднос, но перед глазами плясали цветные круги, и никак не получалось их разогнать. Продавщица продолжала что-то говорить, Стефания слышала лишь неразборчивое бормотание. Нужно было встать, что-то сделать, но тело онемело, и Стефания обмякла в кресле, не способная пошевелиться. В голове все путалось, невозможно было сосредоточиться. Она громко закричала, но, увы, только мысленно.

Когда Стефания поняла, что это конец, сознание погрузилось во тьму, а в ней кровавыми цветами распустились самые страшные в ее жизни воспоминания…

– Идет… Она идет… – пронеслось по рядам гостей. Арочные двери с натужным скрипом отворились, впуская в полутемный, пропитанный душными ароматами благовоний храм девушку в багряном, под стать наряду жениха, платье. Волосы тяжелым темным водопадом струились по спине. Девушка замерла на пороге, рассеянным взглядом окинула залу, глубоко вздохнула и сделала первый шаг. Длинный атласный шлейф, переливаясь в свете многочисленных курильниц, змеился за ней кровавым потоком. Девушка пересекла зал чеканящей походкой, гордо держа королевскую осанку и вздернув упрямо выпяченный подбородок, но во взгляде все еще читалось смятение.

Остановившись возле алтаря, она сложила руки на груди в ритуальном поклоне.

– Леннард Огюстос, верховный и единый правитель Грейнцварта, – торжественным голосом, эхом отдающимся от высоких стен, начал храмовник, – готов ли ты взять в супруги эту женщину и позволить ей до конца дней пребывать подле себя, любить и уважать, слушаясь во всем, как положено верной жене?

Голос жениха прозвучал громко и уверенно:

– Да.

– Эмилия Керстин, принцесса Виндштейнская, милостью богов и их благословением нарекаю тебя женой этого человека, Леннарда Огюстоса, верховного и единого правителя Грейнцварта.

Согласия невесты никто не спрашивал, древняя традиция не подразумевала, что у нее могло быть свое мнение на сей счет. Та, что назвали Эмилией, прищурила голубые, цвета льда, глаза и еще сильнее сжала губы. Плечи, обтянутые красным атласом, чуть заметно дрогнули, но ничем иным она не позволила себе выдать волнения. Брачные браслеты защелкнулись на запястьях, до самой смерти соединяя супругов. В тот же миг Эмилия покачнулась, чувствуя, как магия браслетов безжалостно пытается проникнуть в нее, и добела сжала пальцы, пережидая вспышку боли. Глаза испуганно расширились, в них мелькнуло осознание, но быстро угасло. Принцесса покорно подняла голову, принимая первый поцелуй мужа.

В честь молодых на площади перед храмом грянули дружные залпы, выстреливая в темнеющее небо пахнущие гарью и дымом заряды. Леннард взял жену под локоть и провел сквозь строй солдат. Его шаг громом отдавался у принцессы в ушах, громче, чем грохотавшие вокруг выстрелы. Но она еще могла держаться. Ради себя, ради родителей, страны. Ради своей сестры.

– Не надо бояться, – голос Леннарда обволакивал мысли. День подошел к концу, молодые остались наедине, но Эмилия этого не заметила, все это время упорно борясь с собой. Она сжалась на брачном ложе, зябко обхватывая себя руками за голые плечи. Прозрачная сорочка неприятно холодила разгоряченную кожу. – Я твой муж, я не причиню тебе вреда. Эмилия…

Сквозь слабость и дурноту девушка пыталась понять, что с ней происходит. Прикосновения мужа не вызывали в теле той приятной истомы, о которой судачили служанки. Его жесткие широкие ладони, привыкшие сжимать рукоять двуручного меча, грубовато ласкали напряженную прямую спину.

– Что тебя беспокоит, дорогая? – допытывался он, поглаживая шершавыми пальцами нежную кожу, покрытую капельками пота.

Эмилия ниже опустила голову, пряча лихорадочно горящее лицо за водопадом длинных темных волос. Перед глазами все плыло, с каждой минутой все сильнее и сильнее.

Когда он целовал ее, она не закрывала глаз, когда толкнул на постель – не обрадовалась, не затрепетала. Просто постаралась быть хорошей женой. Ради себя, ради родителей, страны. Ради своей сестры.