Убить мертвых - Танит Ли

Дро откинул капюшон с головы. Когда он шел медленно, хромота его была почти незаметна на фоне общей грации движений. Руки он держал на виду, желая показать, что не держит наизготовку никакого оружия.

Женщина смотрела ему в лицо напряженно и настороженно, а потом вдруг расслабилась и убрала руку с привязи.

— Тихо, — успокоила она собаку. — Все хорошо.

— Спасибо, что поверила мне на слово, — сказал Дро.

— Только дурочка могла бы принять тебя за грабителя, — расхрабрившись, ответила она. — Что до насилия, то разве тебе доводилось? — при этих словах она залилась краской, но не отвела взгляда. — Куда ты направляешься?

— Через горы.

— Мой муж уехал туда, — вздохнула она. — Вести дела с другим пройдохой. Купить что-то собрался... или стащить, выродок несчастный. Он не вернется до завтра. А может, и к тому времени не вернется. Небось, валяется пьяный в стельку в каком-нибудь притоне с какой-нибудь бабой под боком. Если только не упился настолько, что ему уже не до баб... Прости.

Пес перестал рычать и улегся, положив печальную морду на лапы. Женщина подошла к костру и длинной спицей сняла с шипящей сковороды мясо на косточке. Пес вскочил и стал жалобно облизываться, пока хозяйка помахивала косточкой, чтобы мясо остыло. В конце концов она положила кость на землю перед псом, тот вгрызся в мясо, а женщина стала гладить его с болью и нежностью во взгляде.

— Бедняжка, — сказала она Дро, словно о ребенке. — Муж бьет его, морит голодом. В лесу песику было бы лучше. Превратился бы в волка и жил бы счастливо. Я обещала ему, что однажды ночью я отпущу его, отвяжу и отошлю прочь. Тогда муж будет бить меня. Но я все равно отпущу пса однажды ночью. Правда, песик? — она покосилась на Дро, который все это время стоял, не шелохнувшись. — Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая.

— Нет.

— Думаешь, думаешь. Но все равно приглашаю тебя разделить со мной ужин. Не могу же я накормить пса и не угостить тебя!

— Можешь.

— Ты лучше не уходи, — сказала женщина с золотыми волосами. — Муж попросту сбежал и бросил меня тут, но мне было бы спокойнее, если рядом мужчина. Мы пришли с юга, знаешь ли. Этот край мне незнаком.

Она выпрямилась и посмотрела на охотника. Шея у нее была точеная, кожа упругая и шелковая. Было видно, как бьется под ней жилка.

— Я буду рад остаться, если ты хочешь, — сказал Дро.

Она улыбнулась и сказала:

— Хорошо, но имей в виду, эта вовсе не непристойное предложение.

Но Дро уже знал, что это — предложение.

Он равнодушно подумал — может быть, он тоже ей кого-то напомнил, или она обычная потаскушка, или просто одинока. Он всегда знал, что привлекателен для женщин, не только сам по себе, но и из-за слухов об обете безбрачия. Им было любопытно — соблюдает ли его охотник за призраками? Но может быть, она не догадалась, кто он такой.

Они поели у костра, потом незнакомка достала бурдюк с пивом, и они выпили. Она стала расчесывать пальцами свои волосы, пока они не поднялись над головой потрескивающим облачком золотого дыма. В полусне она пела костру, и голос ее был чистым и дрожащим. Она творила подсознательную магию — для одного лишь Дро. Как когда-то Шелковинка на яблоне... солнце играло в ее волосах, а она нашептывала листве и птицам... и когда он заговорил с незнакомкой, она посмотрела на него без удивления, как прежде Шелковинка.

— Я могу расплатиться с тобой за ужин?

— Вряд ли, — сказала она.

Они немного поговорили о погоде и о ремесле балаганщика, которым порой перебивался ее муж. Женщина ни о чем не спрашивала Дро, даже как его зовут. И он ее ни о чем не спросил. Он не смог бы звать ее настоящим именем, но и никогда бы не заставил себя назвать ее Шелковинкой. Все происходящее казалось сном, сладким и мимолетным.

Пес дремал на боку, отблески огня окрасили его сперва золотом, а потом, когда костер прогорел — рубином.

И когда они одновременно потянулись подбросить дров, их тела наконец соприкоснулись. Все произошло так неотвратимо, так страстно, словно Дро уже любил ее много раз. Все было знакомо, и не было нерешительности, неловкости и сожалений. Она была прекрасна — даже тонкие, как гравировка на золоте, следы, которые оставило на ней время, были прекрасны.

Потом они лежали у костра в объятиях друг друга. Вокруг дышал лес. Собственное дыхание убаюкивало их, а потом будило вновь.

Примерно за час до рассвета собака жалобно заскулила, разбудив Парла Дро.

Было холодно, воздух был чист, влажен и прохладен, как всегда перед летним рассветом. Костер догорел. Женщина спала на боку, завернувшись в тонкое покрывало солнечных волос, подложив ладонь под щеку. Одна обнаженная грудь просвечивала из-под волос и казалась пронзительно белоснежной. Пес топорщил шерсть на загривке. Неподалеку щипала скудную траву лошадь. Рядом с фургоном стоял мужчина.

Он выглядел в точности как отпетый грабитель с большой дороги, встречи с которым так боялась женщина минувшим вечером. По одному этому Дро признал в нем ее мужа. Приземистый, грязный и растрепанный, мужчина как-то странно топтался на полусогнутых ногах, волосы торчали во все стороны, одежда неряшливо болталась, дряблое брюхо далеко выдавалось вперед. Только кисти рук у него были необычные — тонкие и выразительные, хотя сейчас они сжались в грубые красные кулаки.

— Так, — сказал муж. Он был пьян и невнятен, и все же намерения его были предельно ясны. — Так-так-так.

Положение выходило смехотворное, совсем как в застольных песнях и анекдотах. Дро медленно поднялся на ноги, одновременно подобрав одежду. Пьяный зло я похабно подмигнул ему.

— Так-так-так.

Дро, как водится, промолчал, и не вовремя явившемуся мужу пришлось самому подыскивать слова.

— Ты не хочешь сказать, что это ужасная ошибка? Не хочешь сказать: «То, что ты нашел меня между ног своей жены, еще не значит, что я что-то с ней сделал»? Ну?

— Если тебе так больше нравится, считай, что я все это сказал, — ответил Дро.

— Нравится? Нравится?! — мужчина выпрямился во весь рост. Он перешагнул кожаный мешок (награбленное добро?) и прошел прямо по золе костра. — Ты заставил ее, — выговорил он. — Верно? Она не хотела, и ты ее изнасиловал.

— Да. Я ее изнасиловал.

— Она и выглядит как изнасилованная, должен сказать. Точно — изнасилованная.

Дро знал, что женщина проснулась и села, но не обернулся. Ее муж подошел уже так близко, что в ноздри Дро ударил тяжелый запах перегара. Дро сместился на дюйм-другой в сторону, чтобы встать между мужем и женой — единственное что ему оставалось.

— Думаю, — сказал муж, с ухмылкой глядя на жену, — что все же она не очень сопротивлялась.

Дро занес кулак и шагнул вперед, вытянув левую руку, чтобы блокировать любое движение противника. Но женщина вскочила на ноги и удержала его руку.