Магия тени - Ирина Лазаренко

– Щедро наказащая, – строго велел он Алере, словно она и была карающей рукой наместника, – пальцы отрезащая!

– Будет плохо себя вести – я ему пальцы не отрежу, а нарежу дольками. – Алера обернулась к мальчишке, который начал было резво, как червячок, отползать в сторонку, коснулась мечом опавшей хвои прямо перед его лицом. «Червячок» замер, отклячив попу и отставив в сторону ногу, до колена выпростанную из веревочной мотанки. – Ты услышал? Своруешь что-нибудь в городе – пожалеешь, что тебя не сожрали тролли. Понятно?

Мальчишка закивал так, что у него аж в шее хрупнуло.

Облегченно вздохнув, Элай вернул стрелу в колчан. Тахар свел ладони, и лиловый шар растворился между ними. Пальцы у мага были ледяными – вся кровь отхлынула книзу, в пятки.

Ыч и другие тролли, морщась, следили, как Алера развязывает ребенка, быстро и деловито ощупывает синяки, царапины, оставленные веревкой ссадины. Ведет к друзьям за шкирку, как котенка.

– Ты что, в самом деле потащишь его к наместнику? – кисло уточнил Элай. У него тоже слегка подрагивал голос – какую морду ни корчи, а тролли без большого труда могли вбить в землю всех троих, даже без дубин.

– Даже не сомневайся.

Алера посмотрела на «добычу» без малейшей теплоты, словно сомневаясь, не вернуть ли троллям их обеденный довесок. Шкодность, наглость и вороватость мальчишки просматривались даже сквозь слой грязи и откровенный испуг от пережитого.

– Ладно, не выбрасывать же теперь. В крайнем случае, Охрипу отдадим. Прокормится как-нибудь при поселке, не сдохнет.

Выдав это воодушевляющее заключение, Алера первой направилась к тропе, ведя за воротник мальчишку. Не дергала, не тянула, но держала накрепко.

– Наглючая, – растерянно заключил Ыч, направляясь следом. – Но решучая.

– По заднице в детстве не битая, – объяснил Элай.

– За это мы ее и любим, – вздохнул Тахар и отер испарину со лба.

* * *

Элаю не нравился вербянник Охрип и льнущая к нему детвора – всякий раз, когда друзья проходили по поселку и видели призорца вместе с детьми и подлетками, эльф щурился и поджимал губы.

– Да что ты морщишься, как ворчуха на завалинке! – не выдержал Тахар, у которого еще не перестали подрагивать пальцы после Алериной выходки. – Что тебе сделал этот вербянник?

– Ничего. – Элай отвернулся.

– Ну так чего ты кривишься на него?

– Он мне не нравится.

– Это мы уже поняли. – Алера остановилась, вынуждая друзей остановиться тоже. – А чем он тебе не нравится? Обыкновенный призорец же.

– Ну обыкновенный. – Эльф поморщился и неохотно добавил: – Просто в этом поселке – как в Эллоре.

Друзья прыснули.

– Не во всем Эллоре, – так же неохотно пояснил Элай, – а там, где приезжих детишек обхаживают. Ну, этих… которых родители из Ортая в гости возят. Их там стрелять учат, тропинки находить, зверей узнавать, про сам Эллор рассказывают всякое.

– И что плохого?

– Ничего. Просто их воспитывают как эллорцев, не спрашивая, нравится это родителям или нет. Как бы промежду прочим все время тычут сравнениями: вот в Ортае это так и то сяк, а в Эллоре-то лучше. Светлее, сытнее, интересней, в конце концов.

Тахар фыркнул.

– Так неправда разве?

– Правда. – Эльф медленно зашагал дальше, друзья пристроились по бокам. – Только получается, что эллорцем быть удобней и почетней, чем ортайцем. А следом выходит, что родители эльфенка – они не очень-то умные, раз не понимают этого и живут в Ортае, а не в Эллоре. И стоит прислушиваться сначала к мудрым почтенным эллорцам, а потом уже – к недалеким папе-маме. И чтить эллорские порядки выше, чем обычаи Ортая, в котором эльфенок живет большую часть жизни…

– Вот это тебя несет! – восхитился Тахар.

– Так и есть, – уперся Элай, – просто не в единый вздох происходит, а понемногу. А потом оказывается, что эльфята выросли с таким сдвигом, которого их родители не задумывали. Хотя, конечно, многие родители – они и есть ровно такие же сдвинутые эльфята, только уже взрослые. Не все же переезжают жить в Эллор, многие так в гости и катаются.

– Получается, что двигаются они не так уж сильно, и не о чем тут говорить, – с легким раздражением заключила Алера. От Элая она никак не ожидала невнятного нытья. – Никогда не слышала, к примеру, чтобы ортайские эльфы чтили ихних предков, а не Божиню.

Элай рассмеялся.

– Я бы даже посмотрел, как они в Ортае поклоняются предкам, не видя самих предков!

– К тому же, – добавила Алера, – ты-то ведь не двинулся.

– Так я туда ездить начал лет в пятнадцать, тогда уже поздно было меня двигать.

Тахар обернулся на поселок.

– И что, если Охрип возится с детишками, так он их тоже двигает? Они теперь не захотят быть ортайцами, а захотят быть призорцами?

– Я не знаю, – рассердился Элай. – Я только говорю, что неизвестно, чего он им вкладывает в головы. Вот кто их научил делать самострелы, если не Охрип? И кто знает, чему еще он их научил? Он целые дни с ними проводит. Кто-нибудь видел родителей этих детей? Видел, чтобы жрец с ними возился? Сколько мы мимо ходим – они или сами по себе, или с Охрипом. А он все-таки призорец, у него иначе голова работает, да и вообще, призорцы нынче… свихнутые какие-то.

Некоторое время шли молча, обходя выбоины на дороге. С наступлением настоящей, пасмурной и прохладной осени Мошук стал выглядеть зябким и жалким, как бродящая под дождем курица.

Многие встреченные по пути горожане смотрели на Тахара сердито и укоризненно. Знали, что он маг, хоть и помогает Мошуку, подлетков в Мирах охраняет, зелья готовит в помощь другому магу, лекарю. А уж лекарь-то человек очень пользительный, особливо теперь, когда по холоду и с голодухи люди стали чаще болеть.

Но все-таки они маги! А на магах вина лежит нынче ого какая! Поле вот нам попортили, да и вообще – может, не брешут слухи, может, и подступающая сушь тоже на их паскудной чародейской совести. Поэтому мы на тебя, маг, не по-доброму смотреть будем, чтоб ты не забывал про свою вредительскую сущность и знал, что мы настороже.

– Так не все же призорцы дичают. – Алера шла, уставясь под ноги, морщила лоб. – Вон хатники в Лирме обыкновенные. И Дефара тоже. Она ведь тоже призорец, но она осталась такой же, какой была пять лет назад, ничего не поменялось.

Эльф фыркнул.

– Ну да. Пять лет назад она бредила Мирами, ночи напролет шаталась вокруг порталов и не давала троллям спать. Не помнишь этого разве? Вот и я не помню.

– Так разве это свихнутость? Это надежды. Замыслы. А они…

– …а они, если хорошенько в башке укрепятся, так и сделают свихнутым кого угодно. С чего всякая блажь начинается, если не с замыслов и надежд?