Чайка с острова Мираколо - Алена Волгина

– Их… не нашли? – откашлявшись, спросила я. Невыносимо было сидеть молча и ждать.

Алессандро молча покачал головой. Потом нехотя ответил:

– Мои люди вытащили тело этого «гондольера» из воды, но опознать его будет затруднительно.

– Моррены… – понимающе сказала я. Алессандро кивнул.

Я думала не об убийце, а о Карите. Я обещала ей свободу… а вышло… Почему она решила меня спасти?!

– Почему вы вдруг решили уехать? – спросил Алессандро.

Я не сразу поняла, о чем он говорит. Бал, маскарад и веселье в доме Арсаго сейчас были неизмеримо далеко от меня, словно за тысячу миль. Трудно поверить, что всего лишь несколько часов назад я беззаботно веселилась на празднике.

– Это все из-за нашего разговора? – продолжал он с волнением в голосе. – Простите меня. Я был непозволительно груб. Простите, Джулия…

Я потерла лоб. Что он хочет узнать? Почему я внезапно сорвалась домой? Ох, я же совсем забыла о письме!

Злосчастное письмо до сих пор лежало у меня за корсажем. Я поспешно выложила его на стол и отбросила от себя подальше, как ядовитую змею.

Алессандро с интересом придвинулся к столу.

– Я тоже слышал, что Рикардо возвращается, – сказал он через некоторое время. – Но это не его почерк. И совершенно не его манера. Он бы никогда такого не написал.

«И настоящая Джулия, конечно, сразу догадалась бы от этом», – пронеслось у меня в голове. Страх холодком прошел по спине, заледенели руки. Попалась.

Я сидела, обхватив чашку ладонями, не решаясь поднять глаза. Это странно, но в глубине души я чувствовала облегчение. Наконец-то можно все рассказать. Переложить свою ношу на кого-то другого. Слишком долго я колебалась, и сегодня по моей вине чуть не погибли двое!

Если бы я показала это письмо Ассунте, она сейчас была бы здорова. И Карита осталась бы жива. Все зло от того, что я взялась не за свое дело. Синьор ди Горо – начальник охраны, разбираться с преступлениями – это его работа. Кроме него, ни один человек в Венетте не вызывал у меня такого доверия.

Жаль, что он целиком и полностью на стороне дона Арсаго.

В ушах как наяву снова зазвучал дребезжащий голос синьора Сакетти: «Дон Арсаго своим благородством приковал к себе мальчишку надежнее, чем цепью, хе-хе. Превратил его в оружие, все равно что выковал меч себе по руке. Однако даже самый надежный меч может сломаться…»

Алессандро держится со мной как друг, но как только я выложу ему свои подозрения против графа, он сейчас же превратится во врага. Захочет ли он помочь? Или сбросит меня в канал, закончив дело, начатое убийцей?

И все-таки придется рассказать. Я уже набираю воздуху в грудь, но внезапно на пороге возникает служанка Мелина. Она не успела переодеться, так и ходит в шали поверх простой рубашки, лицо красное, опухло от слез.

От волнения у меня перехватывает горло:

– Как… что с тетей?

– Синьор Фалетрус сказал, что останется с ней на ночь, – вздохнула Мелина. Всхлипнула, утерла глаза краешком шали. – Я растопила камин в вашей спальне, синьора. Вы можете лечь, если хотите…

Мечта о теплой постели очень соблазнительна, но для этого пришлось бы поднять себя со стула и проделать немыслимо долгий путь по лестнице. Я с трудом могу пошевелиться, тело кажется таким тяжелым, будто я завязла в илистом дне лагуны, и на меня давит вся толща воды. Очертания кухонной утвари расплываются перед глазами. Голова плывет, как после падения. Наверное, кудесник Фалетрус что-то подмешал мне в отвар. Пятна света пляшут по стенам, откуда-то издалека доносятся голоса служанки и Алессандро:

– Позвать доктора?

– Не нужно, она просто спит. Я сам ее отнесу, посветите мне.

Кажется, я действительно сплю. Меня подхватывает мягкая полутьма, границы которой теряются в темноте. Вспыхивают и гаснут вокруг мерцающие блики. Эта картина кажется такой знакомой… Ну конечно! Я снова в крипте, у себя дома. Здесь я в безопасности. От пронзительно-острого чувства защищенности щемит в груди, и на глаза сами собой наворачиваются слезы.

– Он хотел ударить меня ножом, – жалуюсь я, когда темнота ласково гладит меня по щеке.

– Пусть только попробует. Я ему не позволю, – слышится в ответ с такой убежденностью, что я невольно улыбаюсь. И засыпаю уже окончательно.