Девятимечье - Иар Эльтеррус

— Я давно решил, что меня не устраивает мое положение, я хочу большего. Я несколько лет тренировался, отлынивая от работ, — «признался» Хранитель.

— Похвальная честность, — собеседник улыбнулся, обнажив острые клыки. — Что ж, я услышал все, что хотел. Ваша светлость, у меня больше нет вопросов к этому юноше, — обратился он к сородичу.

— Наконец-то, — пробормотал молодо выглядящий вампир, поднимаясь и отставляя бокал. — Если честно, я никак не пойму сути ваших исследований, господин Мартин.

— Если вы не против, герцог, я бы с удовольствием объяснил вам их цель как-нибудь на досуге, — Мартин поклонился.

— В другой раз. Вы останетесь понаблюдать, как я понимаю?

— Если вы не против, — повторил тот.

— Не против. Больше того, мне было бы интересно впоследствии услышать ваше мнение о моей… постановке, — герцог грациозно поклонился, пытаясь скрыть довольную улыбку. Но Сергаал успел ее заметить — и эта улыбка ему очень не понравилась.

Мартин откинулся на спинку кресла, наполнил бокал, и вновь начал с интересом и каким-то почти детским любопытством фанатично преданного своему делу ученого наблюдать за Волчонком. Старший же вампир приблизился к своему будущему ученику, обошел его кругом, внимательно разглядывая, удовлетворенно кивнул.

— Раздевайся до пояса и садись на алтарь, — бросил он, снимая роскошный камзол, и закатывая рукава шелковой рубашки.

Хранитель быстро выполнил приказ и опустился на холодный камень. Вампир подошел, провел пальцами по шее молодого человека, покачал головой.

— Надеюсь, ты выдержишь. Запрокинь голову.

На миг горла Сергаала коснулось дыхание вампира — вопреки легендам, они все же дышали воздухом — а в следующее мгновение острые клыки прорвали кожу, и алая влага хлынула в рот герцога Некрополя.

Хранитель сжал зубы, чтобы не закричать — он не думал, что это окажется настолько больно! Казалось, зубы вампира источали яд, пылающей волной разливающийся по телу, наполняющий сосуды, и медленно, неотвратимо выжигающий жизнь… Но когда первая волна муки отхлынула, Волчонок понял, откуда берут род легенды о невыразимом наслаждении при «поцелуе вампира» — и это было во много раз страшнее.

Из последних сил он сопротивлялся тому, что с ним происходило. Сжимал кулаки, вонзив ногти в ладони, отчаянно кусал губы, пытаясь отвлечься, но только какая-то малая часть его сознания продолжала осознавать реальность.

Герцог же, выпустив жертву, отошел на несколько шагов, брезгливо вытер кровь, испачкавшую губы и подбородок, и еще пару минут с удовольствием наблюдал за бьющимся в агонии на алтаре будущим вампиром. Потом извлек из висевших на поясе ножен узкий кинжал, изукрашенный затейливой вязью по центру клинка, подошел к Сергаалу, и, закусив губу, быстро полоснул лезвием кинжала по запястью.

Первые капли крови вампира ожгли горло и рот, словно кислота. Следующие показались страшным, медленно и мучительно убивающим ядом. А потом Хранитель распахнул глаза, в которых на миг отразилась вся бездна испытываемых им противоречивых чувств, его пальцы сжались на руке герцога, и он начал пить — жадно, захлебываясь, боясь упустить хоть мельчайшую каплю драгоценной влаги…

— Довольно! — зло выговорил вампир, жестом отшвыривая новоиспеченного ученика обратно на алтарь. — Встань, Райтир.

Вставать Сергаалу сейчас хотелось меньше всего и потому он немного помедлил с исполнением приказа… а зря!

В следующий миг какая-то жестокая сила буквально вздернула его на ноги, а горло сдавила невидимая магическая хватка.

— Раз и навсегда запомни — ты должен выполнять мои приказы мгновенно, даже раньше, чем я успею произнести их до конца, — холодно проговорил герцог, глядя в глаза Волчонку. — Запомнил?

— Да, господин, — прохрипел Хранитель, уже из последних сил сдерживая желание метнуться вперед, в прыжке выхватывая Меч, и разрубить эту самоуверенную тварь пополам.

— Вот и хорошо. Кстати, моих вопросов и ответов на них это тоже касается.

— Хорошо, господин, — хватка ослабла, и он опустил голову, стараясь скрыть досаду и ярость. Похоже, его плану не суждено было сбыться — нынешнее положение не слишком сильно отличалось от прежнего.

— Ты запомнил свое новое имя?

— Да, господин. Меня зовут Райтир.

— Прекрасно. Райтир, скажи — ты испытываешь голод?

Сергаал прислушался к своему телу, всем своим существом ощущая произошедшие изменения. И тут же почувствовал Голод, огненной змеей свившийся в сознании и пока еще дремлющий — но только пока…

— Да, я голоден.

— Это нормально. Иди за мной, тебе приготовили прекрасный ужин — гораздо лучше всего того, что можно получить в этом проклятом городе! Мартин, составите нам компанию?

— Благодарю, герцог, но я не голоден, — исследователь процесса трансформации учтиво поклонился. — Но если вы не возражаете, я бы взглянул на вашу добычу. И, заодно, хотел бы задать несколько вопросов…

Герцог тяжело вздохнул.

— Задавайте, но учтите, что «несколько» — это не больше трех!

— Конечно, ваша светлость.

— Идем. Райтир, иди за нами, — и вампир направился к выходу из залы. Мартин следовал почти рядом с ним, Волчонок — сразу за двумя вампирами, а за дверью к ним присоединилась давешняя служанка, замкнувшая небольшую группу.

Идти пришлось дольше, чем предполагал Хранитель — как оказалось, большая часть дома была скрыта под землей, и помещения там располагались на довольно большом расстоянии друг от друга, соединенные между собой длинными узкими коридорами, где в ряд могли пройти только два человека.

Отчаянно пытаясь взять себя в руки и сосредоточиться, Сергаал следовал за вампирами, машинально прислушиваясь к их беседе.

— Герцог, вы обещали мне возможность задать вам три вопроса, — осторожно начал Мартин.

— Задавайте, пока идем.

— Скажите, почему вы не пытаетесь перевоспитывать и обращать людей из числа охотников? Они обладают гораздо лучшими физическими и умственными качествами, нежели рабы, самые лучшие из которых недалеко ушли от животных.

— Воля, Мартин. Уж кто-кто, а вы должны это знать. Твари, которых мы содержим в городах и вольных деревнях, послушны нам, и не видят себе иной судьбы, кроме как служить высшим существам. А если кому-то из них и придет в голову идея стать чем-то большим, то он пытается заслужить право на обращение. Но такой человек заранее предан нам. В его тупую голову просто не может прийти мысль о том, что против нас можно воевать, что можно попытаться причинить нам какой-то вред. А вот охотники… Знаете, лет пятьсот назад был такой случай — один самонадеянный вампир обратил охотника. Месяц он ходил и хвастался своим учеником — а тот и вправду был несравнимо умнее, сообразительнее, ловчее и сильнее учеников других наших сородичей. А через месяц этот охотник убил его. У них слишком сильна воля, Мартин. А пока так — они опасны. Риск не оправдан.