Легенда о Рэндидли Гостхаунде - Puddles

Для богатых и богатых фракций это был способ для их молодежи тратить свою энергию. А неудачная поездка в Сонару означала лишь то, что авантюрист вернется через десять лет, измученный и разочарованный своими посредственными результатами.

Изображение Драма начало мерцать в последнем всплеске сопротивления. Воин поднял свою секиру, этот простой предмет, такой яркий и совершенный, что выжег взгляд Зерши. Но вокруг него кружили темные тени.

— Ты не ошибся, — заметил Пес-Призрак. Он поднял левую руку и нанес еще один жестокий удар, еще больше расплющив лицо Драма. Особого вреда это не нанесло, но было ясно, что это отвлекло мужчину и ослабило его имидж. Свет от секиры дрогнул. «Я… дерьмо. Я знаю, что похож на тебя. Я уже убил целую расу, слишком поглощенный своими эгоистичными делами, чтобы остановиться и задуматься о своих действиях. Я не невиновен. Но то, как ты только что растратил целую культуру…

«Фа! Какая культура? Они были порождены моим изображением». Барабан вздымался от влажного дыхания. Воин наверху, казалось, понял, что вот-вот произойдет, и бросился вниз. Но толстая и блестящая стена золотых корней преградила ему путь. «Все, что они когда-либо добились, было из-за меня. Они заключили сделку, и срок истек».

«Если они действительно всем вам обязаны, почему вы получаете прибавку к силе, крадя у них все?» — спросил Призрак. Барабан качнулся и не ответил. Щелкнув языком, Пес-призрак вонзил свои опасные руки в грудь Драма.

Ужасный треск поднялся от изображений в небе, когда борьба усилилась. Корни обвивались вокруг ног победившего образа, когда он пытался пробиться вниз к физическим формам. Его тело было покрыто длинными царапинами от остроконечного изображения. И вот вокруг его головы сгустилась тьма, очертив млечный горизонт событий и еще сильнее подавив свое влияние. Блестящая секира металась взад-вперед, но три беспокойных образа просто избегали ее. Постепенно образы Ghosthound набирали обороты.

Нагрудник Драма выдержал первый удар, но второй разорвал броню и обнажил его плоть. Кожа под доспехами была на удивление бледной. Гончая-призрак, не колеблясь, просверлила и вырвала выпирающий орган. Еще больше крови хлынуло из груди Драма. Пальцы Призрака сжались, пока выпуклый предмет не лопнул и не сочился вокруг его костяшек.

Борьба Драм стала более неистовой. Его руки хлопали и хлопали по гончей-призраку. Но все было незыблемо. Пустота хлынула бесконечным потоком, топив его изнутри. Их тела сжались в напряженных объятиях. Его образ пытался вырваться из блокады и потерпел неудачу.

Финал подкрался ближе. Ксерши снова пришлось подавить желание прыгнуть в самую гущу событий.

— Я отказываюсь умирать вот так, — прошептал Драм. Наверху корни продолжали свое согласие и связали образ Драма до талии. Темнота полностью погрузила его голову. Царапины на третьем изображении Призрачной гончей были в области заражения Нижнего мира, что давало ему больше места для расширения. — Я дам тебе последний шанс. Если я снова активирую эту способность, я смогу…

«Когда дело доходит до Нижнего мира, мне не нужно, чтобы ты мне что-то показывал, — ответил Пес-Призрак. Он опустил руки и схватился за копье. Резким рывком он вогнал его еще глубже в тело Драма. Весь наконечник копья расцвел из его спины. Объем прокачки Нижнего мира между ними увеличился. Черные вены распространились по всему телу Драма.

В голосе гончей-призрака звучала завершенность. «Первая власть: захват».

На совершенно ином уровне существования видение проявилось над продолжающейся борьбой образов. Высокое существо сидело на сером троне и смотрело на них сверху вниз. Это было существо истории и накопления, собранный импульс внезапно сфокусировался в убедительной точке. По ощущениям Зерши, это казалось невероятно опасным.

Существо подняло устрашающе длинный палец и поманило Драм. В средней части изображения это растущее присутствие Нижнего мира увеличилось еще больше. Затем он скручивается и сжимается в мучительном повороте.

Вместо того, чтобы услышать, Ксерши почувствовал, как от тела человека в доспехах раздался оглушительный треск; Фигура Драм исказилась в агонии. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он смог понять, что именно произошло.

Он… Гончая-призрак… разрушил класс Драм? На мгновение разум Зерши стал пустым. Очевидно, одной из причин, по которой Сонара была такой безопасной, было то, как трудно было убить людей с такой силой. Однако без функционирующего класса внутренний эфир Драма включился бы сам. Даже если он сможет пережить последствия, Эфирная болезнь вскоре прибудет и сильно усложнит выздоровление. Вернуться из сломанного класса может быть даже невозможно.

Это была бы мучительная смерть.

Так чертовски круто. Глаза Зерши сверкнули. Гончая-призрак вырвала свое копье из груди Драма и позволила телу упасть на руины его предыдущей базы. С костяшками его левой руки капала кровь, Пес-призрак повернулся и посмотрел на Зерши. Его изумрудные глаза были яркими и ясными, в то время как остальная часть его все еще была затенена этим смешанным пламенем. — Ты много знаешь о следующем кольце? Оборона там?

Зерши кивнул. «Уровни четыре и пять относительно незащищены. Шестой уровень — единственный город в Сонаре, хотя я не знаю, насколько хорошо он соответствует этому названию. Четвертый и пятый служат тренировочными слоями, позволяя городским жителям воспользоваться усилением изображения, не забираясь дальше».

Призрак медленно кивнул. “Хороший. Давайте… поднимемся на следующий уровень, а потом немного отдохнем.

«Дуулис, Дуулис, у меня для тебя забавный сюрприз!»

Дуулис Амбар перевернулся на кровати и зевнул. Его конечности запутались в дорогих золотых простынях, и он некоторое время безрезультатно боролся, прежде чем рухнуть в побежденный буррито. Он уткнулся лицом в подушку и начал засыпать. Но последующий крик положил конец этой возможности. Зевок Дуулиса превратился в стон, когда он узнал голос.

— Мимик, тебе нельзя в мой слой, я же говорил тебе. Я убью тебя, если ты сейчас ворвешься». – проворчал Дуулис. Он лениво задавался вопросом, как ему удалось пройти мимо защиты своего замка. Он забыл представить охрану?

Несмотря на угрозу Дуулиса, дверь распахнулась. Мимик, одетый в свой обычный безукоризненный темно-серый костюм, прошел по красной плюшевой ковровой дорожке с серебряным подносом и чайником. — Не будь таким. Разве мы не соседи? Кроме того, у меня есть свежеиспеченный банановый хлеб. По крайней мере, попробуй и скажи мне, что ты думаешь, даже если тебе не нужен мой восхитительный сюрприз~»

Дуулис приподнял свой мускулистый торс, приняв сидячее положение. Он глубоко вдохнул, и действительно, воздух был наполнен богатым и тяжелым ароматом бананового хлеба. Его стремление к насилию несколько ослабло.