Двойник для шута - Виктория Угрюмова

— А наш император молчит, — сказал Далмеллин. — Значит ли это, что он недоволен нашими рассуждениями, или ему есть что сказать, и он ждет, пока мы перестанем спорить?

— Не знаю, — ответил из темноты Ортон. — У меня странное чувство, что меня постоянно кто-то окликает из того прошлого, в котором меня и в помине не было. Ощущение чьего-то присутствия за спиной, но когда я оглядываюсь — даже мысленно, — то никого не обнаруживаю. Возможно, я стал излишне мнителен и меня напугали эти сообщения о неблагоприятном расположении звезд? Возможно, императрица оказалась мне дороже и нужнее, чем предполагалось условиями нашего брака, и теперь я хочу оградить ее от всех опасностей и треволнений?

— Что касается убийства, то я предприму все возможные и невозможные усилия, — заверил своего повелителя одноглазый Сивард. — Вскоре я ожидаю донесений с Бангалора и сразу же оповещу всех здесь присутствующих, если обнаружится что-либо интересное.

— Архонт Бангалора — человек весьма странный, — сказал Аббон Сгорбленный. — Но мы его не видели так давно, что все могло измениться. Людям свойственно меняться со временем.

— Что касается архонта, — сказал Аластер, — я знаю, с кем поговорить насчет этой персоны.

— Кого вы имеете в виду, герцог? — спросил Гуммер.

— Посла Шовелена. Это весьма достойный человек, к тому же умен и чертовски наблюдателен. И играет в морогоро лучше всех, с кем мне приходилось встречаться, кроме вас, господа, естественно. Он играет как рисковый и дальновидный полководец. Думаю, обладая таким складом ума, он понял больше, чем ему рассказали и показали, потому и надеюсь, что он расскажет многое из того, что бросится в глаза не всякому шпиону.

— Удачи нам, — подвел итог Теобальд.

— Что же касается моей свадьбы… — начал было император.

— Что касается свадьбы, не извольте беспокоиться, Ваше величество. Мы примем меры, и комар не проскользнет, предварительно не пройдя осмотра и собеседования, — сказал Сивард Ру.

— Я не об этом. Просто я считаю вас самыми близкими и родными мне людьми и потому хотел сказать вам, что я совершенно счастлив.

Император скрылся в потайном ходу.

За столом остались восемь членов совета, не торопившиеся расходиться.

— Император счастлив, — как-то задумчиво произнес Теобальд.

— Это очень опасно — в первую очередь для него, — заметил Сивард Ру.

— Что я могу сказать об архонте Бангалора? Хм-мм-м. Интересный вопрос, — говорил посол Шовелен, ранним утром прогуливаясь с Аластером по дворцовому парку. — Знаю-то я многое… Вот что может пригодиться вам, герцог, мне еще неясно.

— Откровенно говоря, мне и самому неясно, — признался герцог Дембийский. — Одно могу вам сказать сразу: мы пришли к выводу, что наиболее вероятным противником может быть Бангалор — либо официальный, либо тот, что сильнее официального. Если я четко выразил свою мысль.

— Предельно, — сказал граф. — Ну, что же. Тогда я просто расскажу вам о своих впечатлениях, а вы уж делайте собственные выводы.

Архонт Тиррон происходит, как вам, конечно, известно, из ничем не примечательного купеческого рода Аберайронов, которые около трех с половиной столетий тому назад внезапно возникли на политической арене Бангалора. Единственное, чем они действительно выделялись, это богатством. Соперников у Аберайронов было предостаточно, но они как-то внезапно победили всех — даже тех, кто превосходил их наголову.

Слово «внезапно» я употребляю лишь потому, что хочу избежать более эмоциональных определений и придерживаться объективных суждений, хотя это нелегко.

Словом, у меня сложилось впечатление, что и тогда, и теперь за спиной архонтов из рода Аберайронов стоит некая сила, которая, собственно, и удерживает их на троне. Можно выразиться и иначе: у архонтов Бангалора вот уже три века подряд спрятан в рукаве некий козырь, который они неизменно предъявляют при каждом новом раскладе, чем и принуждают остальных игроков признать поражение. Нынешний архонт прослыл человеком странным, но я бы определил это несколько иначе. Я беседовал с ним не так уж часто, только на официальных приемах, где остаться вдвоем больше чем на пять-шесть минут практически невозможно, но и нескольких раз хватило, чтобы понять, что человек этот глубоко несчастен. Он прекрасный собеседник, умный и глубокий политик, суждения его отличаются неординарностью, свежестью подхода, оригинальностью. И все это куда-то исчезает, когда мы сталкиваемся с реальной экономикой и политикой Бангалора.

Нет, архипелаг не бедствует. Но я бы сказал, что не благодаря усилиям правительства, а как бы и вопреки этим усилиям. Лишь благодаря тому, что природа там необыкновенная, жители просто не имеют реальной возможности умереть с голоду. Воды, фруктов и даров моря у них предостаточно. К тому же все морские диковинки, которые для них являются повседневной, грубой, наскучившей пищей, на нашем континенте ценятся как деликатесы. Только собирай и продавай за серебро и золото. Да и ходевенские государи уже начинают постепенно привыкать к роскоши. Да что я, герцог? Я же рассказываю вам очевидные вещи.

— Не совсем, — улыбнулся Аластер с высоты своего великанского роста. — Вы уже сообщили мне множество деталей, над которыми есть резон подумать.

— Я рад, что смог оказаться хоть немного полезным. Мне продолжать?

— Конечно, граф. Сделайте одолжение.

— Итак, государство получает огромные средства в свою казну, но они все время куда-то исчезают. Я имел удовольствие общаться с главным казначеем — это достойный вельможа и человек, если и не кристально честный, то и не прожженный вор или пройдоха. И вот что странно, герцог: возможно, я и преувеличиваю, но мне показалось, что и главный казначей, и военный министр, и адмирал торгового флота — все они чего-то очень боятся. Это не явное их состояние, а скорее привычка. Как люди, живущие на вулкане, привыкли думать о том, что он в любую минуту может взорваться. Нет, они не трясутся от страха ежесекундно, но и сильно отличаются от тех, кто живет спокойно.

— Кто же издает законы? — спросил Аластер.

— Неправильный вопрос, дорогой герцог, — тут же откликнулся граф Шовелен. — Я и сам задавался им, но это оказалось вовсе не главным. Законы — это нечто, напоминающее парус, который можно ставить или убирать, поднимать и поворачивать в разные стороны, чтобы корабль мог двигаться строго определенным курсом. Так вот, для нас неважно, какие паруса на парусном судне. Нам важно, кто ими управляет.

— И кто же?

— Те, кого нет. Кто тщательно скрывает как себя, так и свои намерения и замыслы. Странные люди появляются время от времени и в резиденции Тиррона, и у главного казначея, и у прочих вельмож, облеченных реальной властью. Люди эти стараются вести себя сдержанно, как и полагается подчиненным, но выходит это у них из рук вон плохо. Так обычно играют в простолюдинов князья, решившие прогуляться по ярмарке и недоумевающие, с чего это все их узнают.

— А с чего? — лукаво спросил Аластер.