Кто боится смерти - Ннеди Окорафор

– Спасибо.

– Ты выглядишь получше, – сказала Бинта. – Солнце лечит. Мама говорит, что обязательно надо каждый день раздергивать шторы, потому что солнце убивает бактерии и все такое.

– Ты заставила папу задышать, – сказала Луйю, положив локоть мне на колено.

– Нет, – мрачно ответила я. – Папа умер. Я заставила задышать только его тело.

– Это было тогда, – сказала Луйю.

Я прищелкнула языком и отвернулась в раздражении.

– О, – сказала Дити и кивнула. – Аро ее научит.

– Точно, – согласилась Луйю. – Она уже это может. Просто не знает как.

– Что? – сказала сбитая с толку Бинта.

– Оньесонву, ты знаешь, что можешь? – спросила Луйю.

– Не знаю, – огрызнулась я.

– Она может, – сказал Дити. – И я считаю, что твоя мама права. Не зря она так старалась, чтобы ты выжила. Материнское чутье. Ты прославишься.

Я рассмеялась. Моя слава скорее всего будет дурной.

– То есть ты думаешь, что, если бы мама не считала меня такой особенной, она дала бы нам обеим умереть в пустыне?

– Да, – серьезно сказала Дити.

– Или если бы ты родилась мальчиком, – добавила Луйю. – Твой кровный отец злой, и ты, наверное, тоже была бы такой, если бы родилась мальчиком. Он этого хотел.

Мы снова замолчали. Потом Дити спросила:

– Так ты бросишь школу?

– Может быть.

– Ну и как у тебя было с Мвитой? – спросила Луйю, ухмыляясь.

И, словно она вызвала его упоминанием имени, Мвита показался на дороге. Луйю и Дити фыркнули. Бинта похлопала меня по плечу. На нем были светло-коричневые штаны и длинный кафтан. Одежда совпадала по цвету с кожей, и он походил больше на духа, чем на человека. Именно поэтому я никогда не носила одежду такого цвета.

– Добрый день, – сказал он.

– Не столь добрый, как, говорят, был у вас с Оньесонву пару ночей назад, – пробормотала Луйю еле слышно.

Дити и Бинта захихикали, Мвита посмотрел на меня.

– Добрый день, Мвита, – сказала я. – Я… я все им рассказала.

Мвита нахмурился.

– А меня не спросила.

– А надо было?

– Ты обещала хранить секрет.

Он был прав.

– Прости.

Мвита оглядел девочек.

– Им можно доверять?

– Полностью, – сказала Бинта.

– Мы с Оньесонву повязаны обрядом одиннадцатого года, между нами не должно быть секретов, – сказала Луйю.

– Я не чту обряд одиннадцатого года, – ответил Мвита.

Луйю ощетинилась.

– Да как ты… – ахнула Дити.

Луйю подняла руку, чтобы та замолчала, и повернулась к Мвите с суровым лицом.

– Мы храним ваши секреты и в ответ ждем, что ты будешь уважать Оньесонву как джвахирскую женщину. Мне плевать, что ты умеешь накладывать чары.

Мвита закатил глаза.

– Идет, – сказал он. – Оньесонву, сколько ты им…

– Все, – сказала я. – Если бы они не пришли, ты нашел бы меня в постели, теряющей… себя.

– Ладно, – кивнул он. – Тогда вам надо понимать, что теперь вы с ней связаны. Не каким-то примитивным обрядом, а по-настоящему.

Теперь уже Луйю закатила глаза, Дити пронзила его взглядом, а Бинта удивленно на меня уставилась.

– Мвита, хрен ты верблюжий!

– Женщины не могут без компании, – сообщил Мвита.

– А мужчины не могут без ложного чувства превосходства, – сказала я.

Мвита посмотрел на меня тяжелым взглядом, и я ответила таким же. Потом он взял меня за руку и потер ее.

– Аро хочет, чтобы ты пришла вечером. Пора.