После - Анна Шнайдер

— Тогда попьешь чаю. Да?

— Да.

— Арен?.. — выдохнула Виктория, посмотрев на него с неожиданной робостью. — Ты?..

— Я с вами.

Агата и Александр стали клевать носом еще во время ужина. Точнее, клевать начала Агата, а Алекс, насмотревшись на ее зевки, тоже стал зевать и сам попросился поскорее в кровать. Император ничуть не удивился — все же столько волнений и тревог, особенно у дочери. А сын всегда и все повторял за ней.

И как только дети умылись и легли каждый в свою кровать, даже читать книгу им не понадобилось — оба сразу сладко засопели. Арен стоял и смотрел на своих малышей пару минут, радуясь тому, что они здесь и живы, а затем обернулся к Виктории.

Удивительно — она стояла рядом все это время, но Арену казалось, что он в одиночестве. Наверное, если бы она вышла, он бы даже не заметил этого.

— Пойдем к тебе в комнату, — сказал император негромко и повел жену к выходу из детской спальни. Возле камина взял Викторию на руки и занес в огонь.

Сердце будто коркой льда покрывалось, когда Арен представлял, что ему сейчас предстоит вынести от собственной супруги, как только она узнает, что София жива. А потом еще он и уйти захочет… Да, у Виктории наверняка будет истерика, и как бы ни пришлось ее насильно усыплять.

Арен вышел из камина и, поставив жену на пол, кивнул в сторону кресел, стоявших у окна:

— Садись, Вик.

К его удивлению, спорить она не стала, подойдя к окну и опустившись в одно из кресел. И молчала — хотя обычно начинала задавать вопросы и обвинять в чем-то сразу, с порога.

— Ты же знаешь, Агата выжила, потому что София превратилась в абсолютный энергетический щит, — заговорил Арен, садясь напротив. — Но когда портальная ловушка исчезла, щит не иссяк, потому что Агата не захотела отпускать Софию и вцепилась в ее контур обеими руками.

Виктория чуть приоткрыла рот, и глаза ее удивленно распахнулись.

— Наша дочь очень просила меня попытаться спасти Софию, — продолжал император. — А я в свою очередь попросил об этом Эн Арманиус. Если ты не помнишь, именно она вылечила Арчи три года назад. У Эн была теория, как это можно сделать, и сегодня утром мы проверили ее на практике.

— Так София жива? — перебила его Виктория взволнованным голосом. — Она в порядке?

— Жива, — подтвердил Арен и на пару мгновений потерял дар речи, когда жена радостно выдохнула:

— Слава Защитнице!

Видимо, удивление все же отразилось на его лице, потому что Виктория, посмотрев на него, опустила голову и сказала почти неслышно:

— Ты думал, я не буду рада. Ясно. Но, Арен! — Она вновь посмотрела на него. — Я никогда не желала ей смерти! Зачем ты… — Виктория запнулась и замолчала, отводя взгляд.

— Что — зачем я? Говори, Вик.

— Зачем ты так плохо обо мне думаешь? — прошептала она, опять опуская голову. — Может, я и не самая лучшая жена, но я же… не плохая. Я же не убийца, Арен!

— Да, — ответил он устало. — Прости, я был не прав. София действительно жива, и я надеюсь, что в ближайшие дни она вернется к работе. Этот факт не вызывает у тебя возражений?

— Нет, — произнесла Виктория тихо и шмыгнула носом, не поднимая головы. — София спасла Агату. Как я могу возражать?

«Да запросто», — подумал Арен, а вслух произнес:

— Я рад. Это все новости, Вик. А теперь я пойду.

Он уже поднялся с кресла, когда жена спросила:

— Ты не останешься?

Головы она по-прежнему не поднимала, и Арен понял, почему — боялась расплакаться.

— Нет. Я хочу побыть один, прости, — соврал он спокойно, не ощущая ни малейшего чувства вины за эту ложь. — До завтра. Спокойной ночи, Вик.

— Да, Арен, — сказала она с грустью. — Спокойной ночи…

* * *

София и не заметила, как прошел день. Он был наполнен удивительными открытиями, самым удивительным из которых оказалось спокойное общение между ее мамой и Вано. И оно было не нейтрально-вежливым, как это обычно бывает у людей, заключивших временное перемирие, а полным теплоты и уважения друг к другу. Кажется, мама больше не считала его похожим на Атора. И правильно! София ведь не похожа, так почему Вано должен быть похож?

А самым нерадостным было узнать о том, что Дэйв все же погиб, и не только он, а еще двести с лишним человек. Софии было ужасно жаль всех, и она едва не плакала, пока Вано рассказывал подробности случившегося в субботу. Чудо, что они с Агатой выжили. Особенно — что выжила она, София.

Не лучше было бы наследнице отпустить абсолютный щит? София пыталась не думать об этом, но не могла. Конечно, мама, сестры и Вано очень горевали бы, для них это точно не лучше. А для императора? Наверное, его величество считал, что обязан ее спасти — она ведь спасла Агату. Но не ценой же разделенной надвое жизни! И теперь она будет жить взаймы, постоянно думая о том, что укорачивает век Арена с каждой прошедшей секундой.

Арен. Почему он не зашел? Забрал ведь Агату во дворец, значит, приходил в госпиталь. Все его видели — и Вано, и Синтия, и Эн. Только не София! Почему он ее избегает?

После ужина, простившись со всеми до завтра, домой убежала Эн, а чуть позже засобиралась и мама Софии.

— Я завтра приду с Элизой и Рози, — произнесла Синтия, обняв дочь. — Они ничего не знают, думают, что ты просто немного приболела. Посидим с тобой вместе до вечера.

— Это хорошо, — обрадовалась София. — Познакомим их с Вано.

Синтия, слегка покраснев, покосилась на Вагариуса, который сидел на стуле рядом с постелью и понимающе улыбался.

— Конечно, познакомим.

Как только за Синтией закрылась дверь, Вано сказал:

— Софи, я хочу предупредить, что собираюсь подавать прошение императору о признании тебя моей внучкой.

От удивления она на несколько мгновений онемела, а потом, очнувшись, выпалила:

— Но Вано, зачем?! Это же не дает решительно ничего, кроме…

— Это сделает тебя моей наследницей, — отрезал Вагариус, и она сразу поняла, что спорить бесполезно. — И в случае моей смерти ты получишь все. В отличие от Альтаки, где по закону наследство можно оставлять кому угодно, хоть собственному секретарю, у нас это невозможно — деньги и частная собственность переходят только признанным кровным родственникам.

— Я знаю. — София закусила губу. — Вано, если ты беспокоишься о долге моего отца, то…

— Там больше не о чем беспокоиться. Нет никакого долга.

Она смотрела на Вагариуса, не понимая, о чем он говорит. Как это — нет долга? Она ведь заплатила половину. Еще столько же!

— Император закрыл все счета. Так мне вчера сказала твоя мама, Софи. Долга больше нет. И я уверен, что на твоем личном счете тоже приличная сумма денег.