Золото мертвых - Андрей Васильев

– А я вас вспомнил, молодой человек, – вдруг сообщил мне Вагнер. – Увидел ваши зубы – и вспомнил. Вы сын Анатолия Дмитриевича Швецова, верно? Мы специально тогда материалы из Женевы заказывали, ваша матушка настояла. А вы, помнится, убеждали ее, что это все блажь.

Было такое. Мы тогда с «соколовскими» пацанами схлестнулись, и мне два верхних зуба один из них при помощи кастета удалил. Ну и губу крепко разодрал, мне ее в этой же клинике после пластический хирург в норму приводил. Тоже, разумеется, по настоянию мамы. Я был против, ибо пыль странствий и шрамы украшают мужчину, ну или как минимум добавляют ему шарма. Я на этот шрам за три месяца пяток доверчивых дурочек поймал, между прочим, рассказывая им на ходу сочиненные байки о его происхождении. Ясно, что с дамами постарше такой трюк не пройдет, но на первокурсниц он действовал отлично, особенно если в дополнение к нему шел «чилаут» в каком-нибудь приличном клубе.

– У вас прекрасная память, Петр Францевич, – отвесил я врачу легкий полупоклон. – Уважаю.

– Профессиональная, – скромно заметил тот. – Как здоровье отца? Давненько он к нам не заглядывал.

– Должно быть, времени у него нет, – ответил я. – И потом – он не любит подобные заведения. Считает, что чем реже ты в них появляешься, тем меньше проблем свалится на твою голову.

– Распространенное заблуждение. – Лицо Вагнера стало грустным. – Как увидите его…

– Маловероятно, – прервал я его слова. – Мы не так часто общаемся. Но если вдруг – я непременно передам ему ваш поклон и приглашение на плановый осмотр. И еще одна просьба…

– Петр, ты получишь кинжал Зияуддина, – не дал мне договорить Шлюндт. – Он твой. Но мой юный друг войдет в эту палату и осмотрит перстень.

– Карл Августович, теперь я тем более против, – насупился врач. – Повторю то, что уже говорил – человек за дверью опасен. Он не контролирует себя, поскольку лишен разума. Перстень же – краеугольный камень его безумия, предмет, который он будет защищать всеми силами. Бог с ней, с репутацией, но мы не вправе рисковать жизнью и здоровьем этого юноши.

Ну не знаю, не знаю… Полагаю, мой папаша только обрадуется, если меня придушит псих. Скажет что-то вроде: «подобное к подобному тянется».

– Петр, возможно, я тебя крайне удивлю, но человечество давным-давно изобрело массу медикаментозных средств успокоительного типа, – задушевно сообщил Вагнеру антиквар. – Поставь этому беспокойному господину какой-нибудь укольчик, после которого он заснет сладким сном, да и все. Наш мальчик зайдет, посмотрит колечко и после выйдет, а ты получишь кинжал, некогда принадлежавший легендарному герою Кавказа, который тебе так нужен, уж не знаю зачем.

И в самом деле – на кой врачу кинжал горца? Убей не пойму. На коллекционера холодного оружия он точно не похож. Впрочем – какая разница? Вопрос в другом – что затеял мой хитроумный друг? Что он хочет получить от меня?

– Укольчик, – посопел Петр Францевич. – Ну если что-то седативное, и не очень большую дозу… Ах, Карл Августович, Карл Августович, на что только не пойдешь из уважения к вам?

И он покинул нас, направившись по коридору в сторону поста, на котором скучала очень симпатичная медсестричка.

– Валерий, молчи, – велел мне антиквар еще до того, как я что-то произнес. – Будем считать мой поступок просто дружеским жестом. И имей в виду, если ты сейчас отпустишь шуточку вроде «займом, а не жестом», я очень расстроюсь.

Займом, дорогой ты мой человек, займом. Ты это знаешь, и я это знаю. Просто очень тебе не хочется, чтобы я прибегал к помощи вурдалаков, вот и все. Кстати – я бы на самом деле именно так и поступил. Сдается мне, эти твари пробрались бы как в клинику, так и в палату даже не вспотев, хотя бы просто потому, что мертвые не потеют. Другое дело, что при этом они наверняка убили бы этого бедолагу, да и персонал мог пострадать. Плюс, если бы тот же Михеев пронюхал про данную операцию, кто знает, как бы он отреагировал. Вернее – ясно, как именно. Вот оно мне надо? Да и обошлось бы подобное мероприятие крайне недешево, в чем в чем, а в этом я уверен.

И вот как тут не принять предложение Ласло? Нужны оборотные средства, ох как нужны.

Петр Францевич вернулся не один, с ним пожаловали два дюжих молодца, которые первыми вошли в палату, откуда моментально послышались звуки некоей возни, истошный хохот и короткие, отрывистые фразы вроде «держи его», «кусается», «стягивай, стягивай».

Они привязали руки и ноги бизнесмена к кровати, там, оказывается, для этих целей специальные крепежи имелись. Только после этого Вагнер зашел внутрь, предварительно отпустив своих помощников, зачем-то оглянулся на нас и воткнул тонкую иглу шприца в тело безумца.

Тот что-то промычал, не переставая скалить зубы, зло завращал глазами, но очень быстро угомонился, зевнул пару раз как котенок, да и заснул.

– Всё. – Петр Францевич приложил палец к вене, бьющейся на шее пациента, а после вышел к нам в коридор. – Но имейте в виду, на таких, как он, подобные средства действуют не так, как на обычных людей, так что он может довольно быстро проснуться. Делайте, что хотели, но постарайтесь особо не затягивать свои исследования.

– Ну разумеется, – заверил его Шлюндт. – Это в наших общих интересах. Валера, что ты встал, как столб? Тебе же говорят – время идет.

И в самом деле – чего это я? Все, дорога открыта, надо идти и записывать себе в актив еще одну находку.

Визг. Истошный визг, вот что встретило меня прямо на пороге палаты. Голос был мужской, но истерил он прямо как женщина, находящаяся в состоянии крайнего гнева.

«Убирайся отсюда», «Вон, вон, я сказал!», «Хранитель, у тебя нет надо мной власти» – вот лишь малая толика того, что мне удалось разобрать. Сказано было больше, но время от времени тот, кто жил в перстне, переходил практически на ультразвук, я от этих воплей чуть не оглох.

– Уймись, – рявкнул я, не выдержав, но перстню, похоже, на мои приказы было плевать.

Значит, и так бывает? Значит, не всякая вещь мне покорна? Или просто этот предмет не часть какого-то клада?

Хотя нет, Великий Полоз тогда четко дал нам со Стеллой понять, что все эти вещи лежали в земле и раньше времени ее покинули.

– Не приближайся! – заходился в крике перстень. – Не смей меня касаться!

– Да вот еще, – проворчал я. – Стоило тогда весь огород городить.

Но внутри все же некий ледок сомнений имелся, что врать. В прошлый раз меня занесло в курган вне времени, что если и сейчас нечто подобное случится? Нет, вряд ли Великий Полоз будет мне устраивать торжественное рандеву по поводу каждого найденного предмета, полагаю, у него и поважнее дела имеются, но тем не менее?

Впрочем – чего тянуть? Долгие раздумья убивают решительность, и в результате дело оказывается проваленным, потому я цапнул палец спящего сумасшедшего и попытался стянуть с него перстень. Не преуспел, ибо тот сидел на нем как приклеенный, а после мир вокруг меня потемнел и закружился, словно карусель.