Брачные игры чародеев - Артем Тихомиров

— Что в ней такого, что вы готовы вот так запросто перешагивать через остывающие тела? — спросил я.

— Как чародей… как чародей, Невергор, вы должны понимать, что обладание подобными артефактами сулит…

— Попрошу точнее, Вольфрам. Хотелось бы более четких формулировок, — выпалил я, удивляясь собственной смелости.

Старик взглянул на меня с удивлением и даже благоговением. Если тебя считают рохлей и размазней, то любой энергичный фортель с твоей стороны способен шокировать собеседника. То же случилось и с Вольфрамом. Его бакенбарды вспушились и опали, как павлиний хвост.

— Тут мы и подходим к главной проблеме, Невергор. Той, что стоит у истоков почти что разрушенных жизней, которые вы пытаетесь спасти, — ощерился старый злодей. — До вашего прихода мне кое-что было неясно, но теперь, кажется, большая часть головоломки уже на своем месте.

— Рад за вас, — отозвался я, — но не могу сказать того же про себя. Хотелось бы идти широкой, хорошо освещенной дорогой, однако вместо этого я бреду, спотыкаясь, по затянутой туманом тропинке.

— Вы знаете, кем был Сляден Исирод?

— Пожалуй. Известный специалист по чудовищам. Путешествовал по разным измерениям и собирал всевозможные сведения по своему направлению. Автор нескольких работ по классификациям иносторонних существ. Ничего не упущено?

— Ничего. Почти. Все работы Слядена известны, они изданы еще пять веков назад и до сих пор не устарели, его классификации, хотя и подредактированные, считаются самыми полными. Тут ничего таинственного или неизвестного нет. Другое дело — его личные бумаги, точнее, книга заклинаний. Все великие чародеи оставили после себя подобные книги, но книга Слядена считалась утерянной. За пять веков она перешла в область легенд, превратилась в сказку, которая почти забыта даже в среде магов. Никто всерьез не думает, что она существует на самом деле, что она сохранилась.

— А она сохранилась?

— Что за дурацкий вопрос, Невергор? — раздраженно засопел Вольфрам, — Менее всего я склонен шутки шутить!

— Я имел в виду, не обвел ли вас вокруг пальца Бруно Зипп? Банкиры, они, знаете, способны и не на такое.

— Невозможно. В кругах коллекционеров и любителей древностей у Бруно есть определенная репутация. Чем бы он ни занимался в своей банковской сфере, здесь он мухлевать не может. Если станет известно, что Зипп продает подделки, не сносить ему головы, ведь он имеет дело в основном с чародеями, людьми в известной степени непредсказуемыми и вспыльчивыми. Тот, кто годами зарабатывал репутацию серьезного игрока, не станет рисковать, поэтому я отвергаю вашу версию, Невергор.

— Хорошо. Но разве нельзя эту книгу у Бруно купить? Или он предлагает заоблачную цену?

— Нет, нельзя. Я потратил много времени и сил, убеждая его, но Зипп — редкостный осел. Уперся. Ни в какую.

— И вы не стали прибегать к чарам? Не воспользовались гипнозом или еще чем-то таким, чтобы подтолкнуть осла в верном направлении?

Вольфрам посмотрел на меня, как на говорящую сколопендру.

— Да кем вы меня считаете, Невергор? Воплощением тьмы?

— Ммм…

— Ваше «ммм» довольно оскорбительно! — фыркнул старик. — Что бы вы там ни вбили себе в голову и что бы ни болтали все эти угнетенные, вы ошибаетесь! Я совершил в жизни много неблаговидных поступков, но никогда не переступал черту. Книгу Слядена я намерен заполучить честным путем. Допускаю, что вы, Невергор, способны прибегнуть к вышеописанному методу убеждения, но я, Вольфрам Лафет Первый, сделан из другого теста.

Насчет теста я мог поспорить, но не стал. И насчет честных путей тоже. На эти темы можно было дискутировать до бесконечности.

— И тогда, — сказал я, — вы с Бруно состряпали заговор.

— Не заговор! Это взаимовыгодная комбинация.

— С разрушительными последствиями…

— Перестаньте, Невергор! Вы слишком вошли в свою роль рыцаря на белом коне и отрываетесь от реальности. Мир крутится по определенным правилам, нравится нам это или нет. Его шестеренки стоят на своих местах и делают свою работу как положено, а если им вздумается жить только личными интересами, как Леопольду или Фероции, разразится хаос!

— Но вы, насколько я понимаю, руководствуетесь как различным интересом. И только.

Старик чуть не полыхнул огнем из раздутых ноздрей. В его лице на миг появилось нечто такое, от чего простого обывателя, как правило, хватает кондрашка.

— Я, Невергор, старше вас и ваших подопечных и потому имею право управлять событиями и поступать по своей воле!

— Неплохо сказано, — дерзил я, рискуя составить компанию Леопольду в его застенках.

— Вы все такой же наглый юнец, — шикнул Вольфрам. — Когда-то я оттаскал вас за ухо и с удовольствием повторил бы это сейчас!..

— Но я тут не за этим? — уточнил я.

— К сожалению… Эх, Невергоры!.. Хорошо, оставим в стороне эмоции. Я хочу, чтобы вы знали все, тем более у меня к вам деловое предложение…

— Какое?

— Чуть позже.

Вольфрам некоторое время просто курил, заставляя меня нервничать. Хотя здесь было уютно, но дом старика не мог, по моей классификации, считаться местом, которое я назвал бы родным очагом. Помня рассказы Тристана о всяких странностях, о подземных казематах, о тайных комнатах, запертых на ключ, о порталах, ведущих неизвестно куда, я томился неясными предчувствиями. Как знать, может, все это ловушка! Может быть, любезность Вольфрама — только способ усыпить мою бдительность, чтобы потом, когда я растаю и отвернусь, трахнуть меня по башке? Одно ясно: с этим управлятелем событий нельзя терять бдительность.

Мне показалось, что старикан уснул.

— И что же мне оставалось делать? — спросил Вольфрам, когда я окончательно убедился, что наши переговоры зашли в сонный тупик. — Да, возможно, в глазах посторонних я поступаю неэтично, омерзительно и подло, но, поверьте, на моем месте вы сделали бы то же самое.

Я сказал, что не разделяю его точку зрения.

— У вас нет отпрысков, Невергор?

— Нет.

— Тогда и не пытайтесь строить из себя умника. Вам не понять, что значит устраивать жизнь единственного внука, который только и делает, что строит из себя законченного кретина. В конце концов, я чувствую ответственность. Его отец плюнул на семью и прохлаждается в далеких краях. В свое время мне не удалось повлиять на него, и вот результат. Если Леопольд женится, это будет хорошим ошейником для его склонности к разнузданным развлечениям. Фероция сумеет держать его в узде. Даже если Леопольд начнет брыкаться и пускать в ход магию, не думаю, что его ждет успех. У Бруно Зиппа железная хватка, он выработал ее в кровавых финансовых сражениях, и каждый раз она только крепчала, словно меч после новой закалки. Самый лучший вариант для Леопольда — это тот, где его посадят на цепь.