Две жизни Алессы Коэн - Хайди Эберт

— Только воздержись от огня и разрушения, — шутливо предостерегает он. — Мой замок мне пока еще дорог. Скажем так: как память о предках.

Но я все оттягиваю момент: мне так хочется побродить между высоких стеллажей, дотронуться кончиками пальцев до переплетов древних фолиантов, рассмотреть расставленные на столе фигурки…

— Это что, дракон?

Я тянусь к маленькому глиняному дракончику. Надо же, какой грозный! Огромные клыки в широко раскрытой пасти, острый гребень на спине. А сам такой крошечный, что легко поместится у меня на ладони.

— Бери, не бойся, — мастер Гвеллан берет фигурку и бережно вкладывает ее мне в руку. — Всего лишь игрушка. В тех местах, где я ее нашел, такие попадаются часто. Красные горы необитаемы, не представляю, для кого она предназначалась.

— А я подумала, вы ее в лавке купили.

— Нет, — он качает головой, все еще удерживая мои пальцы. Словно боится, что я выроню драгоценную игрушку. Обожженная глина расписана зелеными и синими штрихами. И немного белой краски — для клыков. — Я излазил все Красные горы вдоль и поперёк, глупость, конечно, но я вбил себе в голову, что сумею найти замок Короля драконов.

— Он был вашим прапра…, да? Вы же сами говорили.

— Да, в моей семье в это верили, — Гвеллан осторожно проводит ладонью по острым выступам драконьего гребня. — Все, что я обнаружил в тех горах: изрытые ходами скалы. Порода очень мягкая, почти песок. В руках рассыпается. Еще и ветры. Неудивительно, что от замка, если он и существовал, ничего не осталось. А вот игрушки попадаются. Как будто кто-то оставил их.

— Чтобы напомнить, что там когда-то было?

И мне отчего-то не хочется, чтобы он уходил, и я принимаюсь рассказывать, как сама летала с подругой в Красные горы, объясняю Гвеллану, что на самолете туда можно добраться часа за два. Даже самолет ему рисую, а он не верит, что такая махина может держаться в воздухе сама по себе, безо всякой магии.

— Ну… — в конце концов, я юрист, а не физик, и мне не так-то просто объяснить Гвеллану, отчего тяжелые железные махины не падают вниз. — Он на большой скорости летит, его воздух вроде как держит.

— И что, он не взмахивает крыльями?

Его взгляд кажется мне сейчас таким заинтересованным и наивным, я не смею даже улыбнутся, опасаясь обидеть его.

— Нет.

Я раскидываю руки в стороны, пытаясь объяснить ему, что крылья остаются неподвижными. А потом все же принимаюсь махать руками — и вот уже хохочу во весь голос, представив себе огромного металлического гиганта, рассекающего небо, словно какая-нибудь ворона. И Гвеллан смеется вместе со мной. А потом он все же напоминает мне про мое задание, и я со вздохом усаживаюсь за "уроки".

* * * *

Я выпросила себе краски и кисть — гусиные перья по-прежнему внушают мне недоверие. Архимаг только усмехается, но все же уточняет, чем пишут в моем мире. И я с ностальгией рассказываю ему про чудесные шариковые ручки, про клавиатуру компьютера… "Ты ударяешь пальцами по каким-то квадратикам, а на доске сами собой появляются буквы?" — недоверчиво переспрашивает он. "Не на доске. На экране", — поправляю я. Пусть в моем мире и не осталось магии, но свое волшебство все же есть. "Мертвое, все это мертвые железки, — пренебрежительно откликается мой наставник, кивая на чистые листы. — Пиши! И про книги не забудь!". Ага, а про самолет, значит, понравилось?

Я без особого энтузиазма смотрю на несколько пыльных фолиантов, сложенных стопкой на противоположном конце стола. Нет, читать я люблю, просто так с университета повелось: толстая книга — это обычно какой-нибудь кодекс. А они всегда навевали на меня тоску. Дверь за архимагом закрывается, я горестно вздыхаю, обмакиваю кисть в краску и приступаю к руне разрушения. Разумеется, заносить ее в дневник я не собираюсь. Мало ли что. Но она кажется мне одной из самых легких. Поначалу линии выходят кривыми, наверное, у меня просто руки трясутся от чрезмерного старания. Но после, когда я вывожу один и тот же знак раз в пятый, незаметно приходит уверенность. "Легче, вот так, без нажима, — мне казалось, я слышу голос Гвеллана, хотя его и нет в комнате. — Надо делать, а не бояться. И доверять себе, а не чужой силе. Ты — Дитя Источника, он всегда будет на твоей стороне".

Ага, как же! Знал бы мастер Гвеллан, как на самом деле закончилась история Алессы Коэн! А если рассказать ему? Не поверит? Или станет подозревать, опасаться, видеть во мне лживую гадину и убийцу? Нет, время для подобных откровений еще точно не настало. Я решительно встряхиваю головой и принимаюсь за руну пути.

Трудно сказать, сколько времени я вот так сижу за столом, выводя один за другим колдовские знаки. Аж язык от усердия высунула, словно первоклашка. За окнами тихо ропщет дождь, и от шелеста капель и потрескивания поленьев в камине становится неизъяснимо уютно. Только вот в сон клонит. Я прикрываю дверь поплотнее и забираюсь с ногами в широкое кресло. Нет, с платьями надо заканчивать — одежда для боевой магии намного удобнее. Дома я обычно носила джинсы, а платья и юбки — это для переговоров или для офиса.

…Ну что ж, вы полагаете, мне пора взяться за книги, господин архимаг? Или просто решили избавиться от меня на полдня? Разумеется, у него и без меня полно дел, а какие-то знания я вполне в состоянии приобрести и без него. К счастью, старинные фолианты, поначалу показавшиеся мне пыльными, кем-то заботливо протерты. И серый налет на обложках оказывается всего лишь признаком благородной древности. "Магические войны и легенда об Источнике"… Мне не верится, что на этих страницах отыщется что-нибудь стоящее — об Источнике я наслушалась уже достаточно и уяснила себе одно: никто его не видел и ничего о нем не знает. Однако рыщут в окрестностях столицы, все горы излазили. Потому что уверены: Тавер, потомок Древних, основал свою столицу вблизи Источника. А как иначе?

…Магические войны… Создатель! Я чуть не взвыла, едва взглянув на даты: 1567 год до Обретения Источника! Я без особого интереса пролистываю первые страницы: красочные миниатюры изображают магов в длинных расшитых хламидах. Художник, вряд ли видевший тех магов при жизни, не поскупился на подробности: геометрический узор по краю капюшонов удался ему на славу. Но… постой, разве не такие же одежды были на тех двоих, кого я видела в скалах? Гвеллан объяснял мне потом, что это горы насылают туман и миражи. Но я и сейчас уверена: они мне не привиделись! Высокий мужчина в черном плаще до пят и девушка в зеленом платье, подол которого украшали очень похожие знаки! В то же время они были так далеко от нас — что, если я уже потом напридумывала детали?

А еще в книге изображены прекрасные дамы, должно быть, магиссы, — едва ли не каждая с диадемой, в которой горит крупный камень. "Там, где нынче лишь море омывает безжизненные скалы, некогда высился Белый Замок. Полы в нем были сложены из чистейшего льда, а в высоких окнах никогда не гасли огни"… Красивая сказка.

Я пододвигаю кресло поближе к столу — фолиант вполне подойдет вместо подушки. Если на нем поудобнее устроить руку. Да, так как там говорилось? "Никогда не гасли огни?"