Легенда - Анна и Валентина Верещагины

Валун занял прежнее положение, впустив гостей, и вход закрылся. Здесь ветер и метель стихли, хотя снег попадал внутрь сквозь небольшие отверстия. Маги-строители сделали, что смогли. В Ар-де-Мее им бы обязательно помогли травники. Им без труда удается вырастить на стенах таких коридоров фосфоресцирующий мох и другие растения, освещающие мрачные твердыни.

В крепости оказалось много интересного. Мирель крутила головой, рассматривая крепость, сделанную ее подданными, изнутри. Первый этаж состоял из одного большого зала, а выше находись еще три этажа, соединенных с первым узкой винтовой лестницей.

Мирель успела осмотреться — в башне была даже небольшая библиотека, пока Роан занимался розжигом очага. Единственное, куда не рискнула заглянуть королева, была крыша. Мира опасалась, что на улице свирепствует ветер.

— Давай поговорим, — предложила она, спустившись.

— Ты не хочешь умыться? — спросил он, лукаво поблескивая глазами.

— Пожалуй, — ей все еще чудилось, что ее руки испачканы кровью.

— Спустись вниз. Видела небольшую дверку?

— Да, кажется, — девушка припомнила, что резная створка заинтересовала кошку, и Роан открыл ее для Беглянки.

— Там приготовлены чистые холстины, — эрт Шеран не повернулся, но вкрадчивые ноты, звучащие в его тоне, ускорили сердцебиение Мирель.

Клубы пара окутывали пещеру, в которую Мирель вошла. Гладь подземного озера таинственно поблескивала в свете факелов. Раздевшись, девушка ступила в воду и с наслаждением погрузилась в ее теплоту. Она позволила себе расслабиться, отдаться воле ласковых волн, не думать ни о чем.

Когда Мира вышла, то обнаружила, что одежды ее нет на месте. Пришлось завернуться в холстину. Раскрасневшаяся она вошла в нижний зал.

Роан сидел у огня, кочергой перемешивая угли. Увидев ее он, поднял усталый взгляд, в нем вспыхнула страсть. Сглотнув, приказав себе собраться, королева произнесла:

— Мы должны поговорить о будущем!

Эрт Шеран смотрел на нее широко открытыми глазами и не видел смысла разговаривать. Беседы имеют тенденцию запутывать, поэтому сейчас для них нет времени.

Холстина смотрелась на Мирель подобно роскошному одеянию, и Роан испытывал эстетическое удовольствие, наблюдая за своей гостьей. Мысли о том, что она находится с ним наедине, где им никто не осмелится помешать, казались пьянящими. Можно сколько угодно говорить о достоинствах женщин, с которыми он спал. Но эту он полюбил и до боли хотел сделать своей не на ночь, а на всю жизнь, чтобы его запах крепко пропитал ее кожу, чтобы Роан ночь за ночью ощущал ее желание.

— Чуть позже, — лорд поймал вопрошающий взгляд Миры, и его порыв охладел. Роан понял, что время соблазнения еще не пришло. — Приготовишь ужин? Я жутко голодный, — сообщил он и торопливо, пока не передумал, покинул зал.

Щеки Мирель запылали, тело плавилось в чувственном огне. Хоть она и оставалась невинной, но не могла не видеть и не понимать настроения Роана. Рассердившись, девушка принялась исследовать ряд шкафчиков, надеясь отыскать припасы.

Скудно. Нашлись бутыли с хмельным, мешочки с травами и с сухарями. Она не кухарка! Отхлебнув для храбрости, королева отправилась доказывать лорду свою состоятельность. Но поняла свою ошибку, едва зашла в импровизированную купальню.

Дыхание девушки сорвалось, а взгляд замер. Никогда ранее она не попадала в подобную ситуацию. Голова кружилась, сознание окутывал густой туман, глаза были способны видеть только Роана, подмечая каждую деталь великолепного, мужественного тела. Мирель ущипнула себя — не впервой видеть мускулистый торс и бегущие по нему капли. Королева посчитала, что ее накрыло безумие. Никогда ранее она не ощущала себя настолько глупой и беспомощной. Может все дело в том, что она под хмельком?

Роан, словно разгадав ее тайные мысли, улыбнулся, и Мира позорно сбежала. Безостановочно ругая себя, она принялась готовить поздний ужин. Нет ничего сложного, чтобы растолочь сухари, нарезать вяленое мясо и добавить ароматных трав — когда-то девушка умела готовить похлебку. Вспоминая, Мирель медленно приходила в себя и подбирала подходящие слова.

Роан вышел из купальни. Решительный взор королевы, ее плотно стиснутые губы подсказали выбрать правильную тактику.

— Чем так вкусно пахнет? — он втянул носом воздух. — Ужин готов?

Его обаятельная улыбка и обезоруживающее поведение сбили Мирель с толку, но она не позволила ему продолжить.

— Присаживайся, — грозно сдвинув брови, королева пригласила лорда за стол и расставила глиняную посуду.

Ужин прошел в молчании, и едва Мира открыла рот, Роан сделал очередной ход.

— Я расстелю постель, — прозвучало двусмысленно, но девушка зря готовилась к битве.

Лорд отвернулся к очагу, предоставляя ей право спать на жесткой лавке или присоединиться к нему и занять оставшееся место на матрасе, набитом душистым сеном. Слишком уставшая, чтобы спорить и проявлять характер, Мира легла с краю и практически сразу провалилась в сон.

Тэйна поняла сразу, что произошло, как только боль прекратила терзать ее измученное тело. Девушка всегда считала, что со смертью появляется способность летать, и Тэйна с готовностью подняла взор к небесам, надеясь коснуться облаков, а уж пролетев сквозь них, увидеть серую лестницу, ведущую к Вратам смерти. Но ее постигло разочарование — легкости не было… не было вообще ничего. Исчез привычный стук сердца, навсегда оборвалось дыхание, стих вой ветра, перестали трещать в костре сухие дрова, хотя огненные всполохи все еще метались по деревьям и по укрытой снегом земле.

Чей-то вздох, донесшийся издалека, был первым звуком, который услышала Тэйна. Вздрогнула и в панике огляделась, вспомнив предшествующие смерти события. Как оказалось, тяжело вздыхал Лан, но теперь он виделся девушке нечетко, размыто, словно зрение застилала пелена. Зато стоящий рядом с Ланом Аррис стал для девушки реальным. Вместо перепачканных кровью доспехов на нем красовался роскошный камзол и дорогой шелковый пояс. «А ведь девушки называли его красавцем, — внезапно вспомнила Тэйна и со мстительной радостью подумала. — Зато сейчас все эти глупышки в страхе разбегутся, как только завидят его!»

— Идем, — его голос звучал хрипло. — Нам пора, — он протянул невесте свободную руку.

Тэйна проследила за Ланом, который склонился над мертвым девичьим телом. Наблюдать за тем, как кто-то прикасается к тебе, а ты не чувствуешь ничего, было странно и больно. Девушка слышала, как старики говорили, будто после смерти приходит равнодушие, а она ощутила душевную боль.

— Это неправильно! — Тэйна порывисто кинулась к лежанке в надежде вернуться в свое тело, но неведомая сила отшвырнула ее назад.

Аррис жутко и безрадостно усмехнулся:

— Оставь. Теперь оно принадлежит земле.

— Я знаю! — грубо отозвалась Тэйна, проигнорировала предложенную ей ладонь и рассерженная бросилась в лес на поиски обещанной лестницы.