Мистер Вечный Канун. Уэлихолн - Олег Яковлев

Вместе с беззаботностью исчез и блеск из глаз. В голову, как непрошеные гости, почуявшие запах дармового угощения, полезли различные мысли о снах. Печальных, жутких, кошмарных и болезненных. Снах о предсмертных муках и невыплаченных долгах. Снах о смерти близких и разбивающихся сердцах. Снах о безысходности и отчаянии. Туман вокруг фигуры мистера Ива сгустился еще сильнее, и тот медленно пошагал дальше по главной улице.

Так он и брел, думая о чем-то своем, взрослом и серьезном, лишенном какой бы то ни было радости, как вдруг опомнился, вздрогнул и огляделся.

Мистер Эвер Ив стоял возле большого понурого здания из серого камня с колоннами и золоченой вывеской над арочным входом. На вывеске значилось: «Банк гг. Горбэнкс».

Мистер Ив подошел к единственному окну банка, из которого на тротуар лился рыжий пляшущий свет. Не считая, что заглядывать в чужие окна хоть сколько-нибудь зазорно, он встал на носочки и нескромно уставился внутрь.

Кабинет был невероятно, по-конторски скучным: дубовые панели на стенах, шкафы с папками, огромный письменный стол, в котором значимости и величия больше, чем полезных функций. В углу стоит вешалка-стойка: на одном крючке висит угольное пальто, на другом — котелок.

На этом обыденность обстановки заканчивалась. И ее, эту самую обыденность, нарушало происходящее. По кабинету с невообразимой для подобных габаритов скоростью перемещался мужчина, чей необъятный живот был плотно упакован в костюм. Мистер Ив отметил, что черная жилетка на хозяине кабинета едва не лопается по швам, а в его штаны можно было поместить трех таких, как мистер Эвер Ив.

Толстяк обильно потел — еще бы: то, что он выделывал, нельзя было назвать спокойным времяпрепровождением. Банковский клерк бегал по кабинету, а в воздухе вокруг него вихрями носились какие-то бланки, документы, договоры — между полом и потолком висело одновременно не менее сотни листов. Толстяк суматошно подхватывал какую-то бумагу, спешно на ней расписывался, после чего хватал другой документ, прохаживался по нему печатью, швырял в воздух, подцеплял следующий и так далее…

Клерк был очень занят и крайне увлечен своим делом, поэтому мистер Ив не стал надоедать ему своим назойливым вниманием. Да и увиденное в кабинете его огорчило.

Фигура некогда веселого и прямого как шест мистера Ива согнулась, плечи подвернулись, словно края бумаги, которую подожгли лучиной. Почему-то перед его мысленным взором вдруг предстали сироты, замерзающие на улице, подготавливающие для себя петлю разорившиеся джентльмены, одинокие старики, умирающие в своих каморках и лежащие там, пока запах не просочится на другие этажи.

Туман сгустился вокруг прорисовавшегося под темно-зеленым пальто горбом…

Мистер Ив побрел, медленно переставляя по брусчатке ноги в коричневых туфлях. Грязь, которая налипла на их подошвы, весила, казалось, сотню фунтов, но дело в том, что никакой грязи не было и в помине.

Свернув с главной улицы на Гретхен-лейн, мистер Ив прошел два квартала и… уткнулся в тупик.

— Ненавижу тупики! — воскликнул он. — Только тупицы попадают в тупики!

И тут сбоку раздался скрип. Характерный скрип петель…

Мистер Ив повернул голову и увидел открытую дверь.

— Гм… Как нельзя вовремя!

Не обременяя себя лишними мыслями о том, что заходить в первую попавшуюся открытую дверь не очень-то разумно, он стукнул каблуками и нырнул в темный коридор. В конце коридора горел свет.

Недолго думая, мистер Ив потопал туда и в какой-то момент оказался перед очередной дверью; над ней на крючке висела керосиновая лампа.

Подергав ручку, мистер Ив досадливо фыркнул. Заперто! На миг он подумал, а не просочиться ли ему через замочную скважину, и… отверг эту мысль: он слишком плотно поужинал для подобных трюков.

За спиной раздались шаги, и мистер Ив обернулся. В коридоре был старик в залатанном пальто и с длинным полосатым шарфом. Откуда он здесь взялся?! Тут ведь только один коридор, и появиться в нем можно было бы, разве что выйдя прямо из стены…

Старик меж тем направлялся к двери, в которую вошел сам мистер Ив. Он быстро добрался до нее, переступил порог и обернулся. На его губах застыла мерзкая, коварная улыбка.

— Даже не думай! — крикнул мистер Ив и сорвался с места. Он уже почти-почти был у самой двери, как тут подлый старик захлопнул ее.

Мистер Ив влетел в дверь носом, отчего тот хрустнул и превратился в кожаную кляксу. Ругаясь на чем свет стоит, мистер Ив вылепил из кляксы обратно свой великолепный нос и схватился за ручку.

— Да чтоб вам всем пусто было! — воскликнул он, когда понял, что старик запер его в коридоре.

Согнувшись, мистер Ив заглянул в замочную скважину — в ней была чернота. Чернота зашевелилась, ключ вытащили. На миг мистер Ив увидел улицу, на которой он стоял совсем недавно, а затем что-то зазвенело, как будто кто-то встряхнул связку ключей.

В замочную скважину снова что-то заползло — видимо, очередной ключ. Клацнул замок. Мистер Ив дернул ручку, и дверь открылась. Он опрометью выскочил на улицу и…

Это была вовсе не Гретхен-лейн — кругом был вовсе не центр города, а дома по обе стороны улицы стояли особняком, у них были сады и ограды.

Мистер Ив вдруг почувствовал, что у него в горле что-то застряло. Он закашлялся в руку, сотрясаясь в судорогах. Приступ вскоре прошел, в горле перестало колоть и резать. Мистер Ив раскрыл ладонь и увидел, что в ней лежат ржавые обломки ключа. Стряхнув их на тротуар, он поежился от внезапно одолевшего его холода и побрел по улице.

В ушах стоял жуткий скрип, как будто замурованный бедолага царапает кладку или как будто поворачиваются старые петли.

Туман вокруг его тела уплотнился и даже словно потяжелел, повиснув на плечах. Мистер Ив шел по тротуару, хлюпая по лужам и ступая по ковру из опавших листьев. В голове его были одни лишь дурные мысли: запертые чуланы, крышки люков на запорах, заваленные выходы… ему стало тесно и душно. Он вдруг почувствовал, что задыхается…

В какой-то момент мистер Ив очнулся, словно ото сна, прямо на ходу. Он вдруг понял, что уже довольно продолжительное время за кем-то неотступно идет.

Высокий и очень худой тип брел сквозь туман в двадцати шагах впереди; он останавливался у каждой калитки, ненадолго задерживаясь возле нее, после чего возвращался на маршрут. Незнакомец кутался в темно-синее форменное пальто, а через плечо у него висела кожаная сумка. В руке почтальон нес фонарь на кованом кольце, подняв его над головой; огонек в стеклянном футляре едва теплился.

Мистер Ив медленно следовал за почтальоном и с каждым новым адресатом, с очередной доставленной газетой или письмом будто бы старел прямо на глазах.

Когда почтальон остановился у афишной тумбы на краю парка, мистер Ив больше не напоминал молодого человека. Сейчас он походил на мужчину средних лет, чем-то больного — хронически, неизлечимо. Ему отчетливо послышались крики: кто-то царапал себе лицо, сдирал кожу и выворачивался наизнанку… Он знал, что все это происходит лишь у него в голове, но ничего не мог с собой поделать. Мистер Ив не мог заглушить эти жуткие звуки, заставить их стихнуть, не мог прийти в спальню к кричащим в его сознании людям и задушить их подушкой — потому что у них не было спален, а у него не было подушки. Да и людей там никаких не было — одни лишь крики в кромешной тьме и стылой пустоте.