Аномалии - Сэди Тёрнер

вместо того, чтобы перейти дорогу и зайти во дворец, дети присоединяются к группе туристов, глазеющих на огромный фонтан, который будто танцует на большом искусственном озере. Заиграет музыка, и фонтан взмывает вверх различными узорами. Многие туристы записывают видео и голограммы с помощью идентификационных часов. Они не обращают внимания на пару детей с украденной сумочкой, которая направляется прямиком к фонтану… и исчезает.

Это невозможно.

Вижу, как первым исчезает мальчик. Затем девочка смотрит по сторонам, замечает меня, подмигивает и исчезает вслед за своим соратником. Я подбегаю к тому месту, и действительно, их нет. Они исчезли у меня на глазах. Я оглядываюсь, но здесь только пышный фонтан, извергающий воду в воздух под звуки старомодной песни, которая была популярна задолго до войны. Куда они делись? Взрослая пара нарушает мое сосредоточение и просит снять их. Я неохотно соглашаюсь и фотографирую их перед фонтаном, именно там, где пропали дети. Фокусирую технокамеру и слева от пары замечаю маленькое углубление в граните. Я быстро делаю фотографию, возвращаю камеру и подхожу к этому неприметному месту. Наклоняюсь, осматривая гранит, и понимаю, что туман от фонтана медленно окутывает меня. Я уже готова сдаться, как вдруг слышу знакомый голос за спиной:

― Мне было интересно, когда ты наконец объявишься, Жердь.

***

КАЛИКС НЕ ЗНАЛ, ЧТО ХУЖЕ: когда тебя душат или топят.

Он мог выдержать быть подвешенным вниз головой, но остальные методы были куда более болезненными. То, что ему не нравилось даже больше его собственного наказания — это пытка, которой Собек и Заступники подвергли Сараю. С каждым следующим уроком Собека она становилась слабее и более сломленной. Она прижималась к Каликсу, держась за него изо всех сил, даже когда они не были связаны. Во время многих из этих подходов она теряла сознание, и он не мог избавиться от впечатления, которое производил страх в ее глазах.

Он также не мог понять, почему она становилась слабее, а он сильнее.

Каликса бесило это чувство, будто он высасывал силы из страха Сараю. Он пытался проигнорировать эту новую первобытную потребность и просто поддаться пытке, но не мог. И, видя дрожь, трепет и вздрагивания своего предписанного партнера, чувствовал себя все живее. Как будто вдыхал ее сущность. Он чувствовал ее запах. И это был не обычный аромат Гардении и апельсинов, который исходил от Сараю, это было что-то другое. Невидимое статическое электричество будто заряжало его. Он каким-то образом высасывал невидимую силу из нее и использовал для своей подзарядки. Он пытался остановиться.

Но безостановочная болтовня Собека лишь все ухудшила. Очень сильно.

Пока Каликса и Сараю подвешивали, душили и топили, Собек стоял рядом и рассказывал о происходящем.

― Я создал насилие, чтобы заставить вас отсоединиться от реальности, ― прошептал Собек ему в ухо. ― Смотри, Сараю уже отсоединилась. Это естественная реакция, когда люди сталкиваются с невыносимой болью. Люди реагируют двумя способами на пытки. Так мы и выясняем, еще в раннем возрасте, кто является Заступниками. Поэтому у тебя два варианта: ты можешь отсоединиться или ты можешь питаться. Что ты выберешь, сын?

Каликс пытался игнорировать отца, но чувствуя себя сильнее, он точно знал, по какому пути пойдет.

ГЛАВА 15

Я в восторге

Я не осознавала, насколько сильно скучала по Каю, пока он не взял меня за руку и не потянул к себе. Но у нас нет времени на проявление радости, он осматривает место, убеждаясь, что никто не смотрит на нас, и только потом тянет меня за собой к специальному месту сбоку от фонтана.

― Куда мы идем? ― спрашиваю я, не отпуская его руку.

― Я объясню тебе все, как только мы доберемся до места.

― До какого места? ― настаиваю, но он уже исчез. Я вглядываюсь, и понимаю, что он проскользнул сзади того, что оказалось голограммой работающего фонтана. Следую за ними через мираж. Теперь мы видим толпящихся туристов, но они не видят нас.

― Это восхитительно. Сколько человек об этом знают?

― Лишь несколько. Почти все, кто там внизу есть, были одурманены перед тем, как попали туда, поэтому они не знают точного места.

― Там внизу? Где внизу? ― спрашиваю, пока Кай медленно идет вдоль фонтана до изрезанного камня и толкает его. Он отодвигается в сторону, открывая нам проход в широкий туннель. Я осматриваюсь. На грязные стены капают горящие свечи. С другой стороны, в этом нет ничего примечательного. Мы могли б быть где угодно в мире.

Кай говорит, ведя меня дальше по туннелю:

― Подземелье. Тадж построила его до Великой Технологической Войны. Она точно знала, что планировал Собек. Она гений.

― Она, хах? ― Мои слова смешаны с ревностью. ― Вы с этой Тадж… близки?

― Настолько близки, насколько она близка с каждым, ― отвечает Кай, ведя меня по сложной сети тоннеля. Понятия не имею, куда мы идем, но точно знаю, что спускаемся вниз. ― К счастью, один из её агентов перехватил меня по возвращению домой из лагеря. Я выбрал моторглайд, потому что жил всего в часе езды. Помню, как с двух сторон меня зажали мотоциклы, чтобы я свернул с дороги. Это была группа захвата Тадж. Они освободили меня как раз уже перед домом. ― Кай останавливается перед большой металлической дверью с часами, идущими против часовой стрелки. Он нажимает кнопку, и стрелки останавливаются, меняя свое направление.

Дверь открывается, и Кай сопровождает меня внутрь лифта.

― Идем вниз.

― Подожди. Почему они перехватили именно тебя? ― Я не успеваю за историей Кая, к тому же голова закружилась, пока мы шли по всем этим лабиринтам к странному подобию лифта. Мы неожиданно начинаем падать вниз, поэтому я держусь за Кая, чтобы не упасть. За всем жужжанием и щелканьем лифта сложно его слушать, и меня начинает тошнить.

― Потому что Подземелье находит тебя до того, как ты находишь Подземелье. Люди Тадж увидели во мне революционера и завербовали прежде, чем я смог стать одним из Заступников Собека. Одним из его шпионского отряда. Лучшим из лучших. Командиром Заступников. Так поступает Собек с Аномалиями. Он тренирует нас против наших собственных общин, семей, друзей. И все началось в Лагере Монарха. Нас начали готовить к шпионажу для Собека и ничему больше. Разве это была бы жизнь? ― Кай останавливается и смотрит на меня. ― Я не могу тебе передать, как сильно о тебе беспокоился. Но Тадж сказала, что тебе ничего