Цвет ночи - Алла Грин

Рыжеволосый молодой мужчина понимающе мне кивнул.

Я держала его под руку, когда мы медленно двигались вдоль столов, огибая дугой танцующих, направляясь к пылающим каминам.

Гай не спрашивал о моём состоянии и самочувствии — у меня было всё на лице написано. Вместо этого он сказал, пытаясь меня отвлечь:

—Мы подружились с Яном не сразу. Когда мать ушла от отца, она уже была в связи с Чернобогом, и мой брат родился до того, как раны Велеса успели затянуться. Пусть он и предал её изначально, но потеря мамы всё равно оказалась для него худшим ударом, от которого он, к слову, до сих пор не оправился.

Проводя меня между роялем и окном, он бросил долгий взгляд на полную луну, не меняющую своего положения, повергшую нас на участь жить в вечной ночи.

—Так вот, когда родился Ян, я не был знаком с ним в должной мере, потому что решил остаться рядом с отцом, чтобы утешить его, и редко навещал в те времена мать. Хотя я очень её любил и люблю до сих пор, и не отказывался от общения с ней, я всё же немного злился, что она создала новую семью. И что теперь семьёй, которая была когда-то у меня, обладает кто-то другой. Этого «другого» я недолюбливал.

Мы замерли у огня. Над нашими головами на шторе болтался Кинли. Казалось, что он дремал.

—Мы подружились лишь через… очень продолжительное время, когда родились все мои братья и сёстры, и когда матери понадобилась помощь. Морана оказалась о очень нехорошей ситуации, можно сказать, в заточении, и понадобились невероятные силы, чтобы её вызволить. Ян очень удивился, когда я вызвался сотрудничать с ними, словно забывая, что Морана и моя мать тоже. Но в той переделке мы тем не менее узнали, чего оба стоим, и начали общаться, в первый раз осознав, что мы семья. И с тех пор мы сохранили хорошие отношения.

Я мысленно проиграла имя — Морана. Сама богиня смерти. Ранее я уже слышала его, в фольклорных песнях и сказках.

—Я вот что скажу: с тех пор много воды утекло. И отношения в их семье разладились. У Яна много претензий к отцу и к матери, к слову, справедливых, и Ян не любит, когда его отождествляют с ними. Он попытался напугать тебя, но не всё, что он думает о самом себе, на самом деле является таким ужасным.

Мне хотелось верить, что Гай прав. Что Ян слишком строго себя судит. И что наша близость с Яном не исчезнет, разбившись от удара о заблуждения и недопонимание.

—Значит, ваша мать Богиня… смерти?— поинтересовалась я.

Гай утвердительно кивнул.

—Что ж,— протянула я, пытаясь уложить в голове неукладываемое,— кажется, Константин больше всех на неё похож?

Рыжеволосый мужчина рассмеялся.

—Нет, это не так. Мама очень красивая. Не то, что мой брат с этими его рогами и отваливающимися кусками плоти.— Он усмехнулся.— Кстати, братья и сёстры — они все в меньшей степени на неё похожи. Все они унаследовали драконью форму отца, и никто не унаследовал её способностей, кроме Яна. Ну, и меня.

Я протянула руки к камину и подставила ладони согревающему огню.

—Разве Морана не дракон?

—Нет,— послышалось от Гая.

Это объясняло то, почему Гай имеет медвежью форму, доставшуюся ему от Велеса. В Гае не было ни капли драконьей крови.

—Значит, Ян и остальные — полудраконы?

—Полудраконы рождаются от существ нави и смертных. А также от их потомков. Так что Ян и остальные считаются драконами.

Полудраконом была Роксолана… Я снова с грустью вспомнила её.

Подняв полные любопытства глаза на сына изгнанного бога, я спросила:

—А какие именно способности вы с Яном унаследовали от матери? Что ты имел в виду?

Гай повернул голову в сторону террасы, рядом с нами, на которую вышла компания цмоков.

—Что ты знаешь о богине смерти?— спросил он.

—Ну,— задумалась я,— очевидно, что она переправляет души умерших из яви в навь.

Вероятно, именно она забрала души моих погибших родных и перевела через Калинов мост, определив им места в деревянных гробах на рубеже.

—А ещё… повелевает тьмой, раз она спасла от расщепления Константина,— предположила я.

—Нет,— покачал головой Гай,— тьмой никто не может повелевать помнишь? Ни Троян — её первое создание, ни Морана. Мы до сих пор понятия не имеем, как мама его спасла. А кроме того, что мать проводит души в мир мёртвых, ещё она и управляет временем, способна находиться сразу в двух мирах, повелительница снов и сознания. Мы получили с Яном последнюю часть.

Звук тонкого невидимого колокольчика раздался в моей голове, словно предупреждающий меня о чём-то. Повелительница снов и сознания. Повелительница снов?

—Да, точно,— произнесла я, барахтаясь в задумчивости.— Вы с Яном успокоили Хороса, проникнув в его мысли, я помню.

В голову ко мне полезли образы Валентины и Константина. Когда-то я ловила себя на предположении, что это Константин мог пробраться в мои сны, чтобы запутать меня. Но, оказывается, он не имел подобной способности. А что если он всё же как-то унаследовал её или со временем развил и никому этого не сказал?

На одном дыхании я произнесла:

—Гай, если бы кто-то внушал мне какие-то сны, я бы почувствовала?

На его лице загорелась пытливость.

—Ты бы не поняла этого. А что?

—Ничего,— шепнула я.— Просто меня мучают кошмары с тех пор, как я здесь появилась.

—Это не удивительно. Ведь ты человек, оказавшийся в нави,— невозмутимо пожал плечами он.

Но я не сказала Гаю всей правды. Не сказала, что мои кошмары имеют свойство оказываться правдой. Не сказала, что каким-то образом через свои сны вижу прошлое и настоящую реальность.

—Ты точно уверен, что ни у Валентины, ни у Константина нет такого дара?

Гай с оценкой подозрительности осмотрел меня с головы до пят.

—Никто кроме нас с Яном не смог бы внушить тебе никаких сновидений. А мы бы не стали. Я могу помочь тебе со спокойным сном.

—Нет, спасибо.

В тот самый момент, как я это произнесла, в зале послышался неожиданный шум — оконные рамы вдруг распахнуло от порыва сильного ветра. Стекло рядом с роялем напрочь выбило, и мелкие осколки разлетелись по паркету, настигнув моих ног, впустив в зал ночь.

Не помню, как пригнулась, но сильные руки Гая подхватили меня и встряхнули, вынудив выпрямиться. Нарастающий гул доносился с улицы, наполняя столовую зимним пронизывающим холодом, заставляющий меня озираться по сторонам, и в удивлении обнаружить, что никто из гостей не обращает на происходящее никакого внимания. Однако, не только я одна слышала треск и рокот, потому что Гай взял меня за руку и силком потащил на террасу, навстречу эпицентру странной бури.

Когда я оказалась на балконе, под открытым звёздным небом, ткань моего тонкого белого платья трепал ветер, почти срывая с меня одежду. Он бил в лицо сильным напором, не давая сделать вдох, запутывая мои волосы, вздымая их вверх и в стороны, застилая ими мои глаза, закрывая обзор.