Паутина Лайгаша - Дмитрий Браславский

Вместе со всеми фолиантами. Вместе с могуществом.

И тут библиотека осветилась, точно под ее сводами взошло солнце. Смотреть на кажущийся раскаленным шар, висящий где-то под потолком, было нестерпимо больно, и маг невольно опустил глаза.

И понял, что свет заливает лишь половину библиотеки. Вторая половина оставалась во тьме.

А он стоял на самой границе.

Свет и тьма. Банально, чересчур банально. Детские игры!

Банально?

Он не стал задавать дурацкий вопрос: «Кто здесь?». Кто-то. Хватит и того, что голос смог проникнуть в его мысли.

Маг кивнул.

А мне казалось, символично…

В голосе явно звучала ирония.

– Добро и зло? Не слишком ли старо?

Приятно было чувствовать себя смельчаком, однако чародей не сомневался, что он в полной безопасности. Пока не воплотится замысел хозяина этого зала, ему не причинят вреда.

Не в том дело.

Чародею показалось, что обладатель голоса улыбнулся. Не презрительно – по-доброму, как объясняют другу очевидные вещи, которые тот лишь случайно не смог вовремя осознать.

Магия не требует света. И в то же время она не стремится быть у всех на виду.

Разве истинный маг всегда выбирает тьму?

Тьму? Он выбирает тайну.

Чародей не знал, кто этот неведомый советчик. Таинственный хозяин библиотеки? Или впервые в жизни ему удалось услышать голос брата по Силе?

Не думай над тем, кто я. Думай, кто ты.

Это твои заклинания? – маг и не заметил, как перестал говорить вслух.

Да.

Разве люди не имеют права знать, если ты забираешь частицу их души?

Чародейство не только берет, но и дает. И в твоей власти сделать так, чтобы отдавать больше, чем брать. Для этого у тебя и есть Сила.

А может быть, невидимый собеседник – он сам?! Ведь, в некотором роде, это уже и его заклинания.

Диалог с внутренним голосом…Что ж, бывает. У некоторых даже часто.

А ведь по сути он прав, этот голос. Его собственный или…

Ты бог?

Ему показалось, что собеседник смеется.

Каждый из нас – бог, когда наполнен Силой.

Ему было довольно этого ответа. Он не хотел знать большего.

И вступил во тьму. Она приняла его в себя и окутала. Так защищает от холода теплый плед. Так защищают от ветра стены жилья. Так защищает от непогоды огонь в камине.

На секунду через его тело прошла волна печали и сожаления. И маг понял, почувствовал, догадался, что это свет не хочет отпускать его, скорбит о сделанном им выборе.

Но чародей уже шел через зал к ожидавшим его книгам.

И в этих книгах была Сила. x x x

Поздним утром, когда солнцу наконец удалось доказать Макоберу, что так просто оно от него не отстанет, мессариец с трудом открыл один глаз.

Голова болела, как после разбавленного трумаритского пива. Но вот откуда бы им было его раздобыть? Помнится, он с жаром пытался доказать Торреру, что Мессар был славен еще тогда, когда первые эльфы только-только обживали леса, затем Торрер вдруг замер, точно к чему-то прислушиваясь, а потом… потом… Нет, как отрубило.

Неподалеку раздался глубокий и искренний стон эльфа, прозвучавший для Макобера также оглушительно, как трубный глас боевого рога катэнской панцирной кавалерии.

– Мак, что это было? – слабым голосом вопросил эльф.

– Ну, наконец-то! – громкий возглас Бэх заставил мессарийца поморщиться.

– Я тебя умоляю! – прохрипел Макобер, поднося палец к губам.

Небо закрыло встревоженное лицо Айвена, показавшееся мессарийцу неожиданно огромным.

– На-ка вот, выпей.

Прохладная жидкость, пахнущая свежескошенным лугом, принесла желанное облегчение. Несколько глотков – и уже можно было поверить, что его голову не использовали вчера в качестве тарана при штурме старого замка графа Беральда.

Бульканье и вежливое «спасибо» дали понять, что о Торрере тоже позаботились.

– А теперь рассказывайте! – Айвен присел рядом с эльфом.

– Мне показалось, что я увидел какое-то движение на самой границе света, – принялся медленно вспоминать Торрер. – И только попросил Макобера хоть секундочку помолчать, как… В общем, такое ощущение, что на мгновение закрыл глаза тогда, а открыл их – сейчас.

– Магия? – поинтересовался Мэтт.

– Не без того, – кивнул Айвен. – Видимо, чародею пришлось приблизиться, чтобы точнее направить заклятье.

– Если Торрер его увидел, значит, их было как минимум пятеро, – отметил Терри. – И этому пятому в итоге удалось скрыться.

– Пятеро? – Макобер постепенно начал осознавать, что пока он спал, явно произошло нечто весьма интересное. – И вы нас не разбудили!

– Спокойный здоровый сон – залог долгой жизни, – хмыкнул Терри. – Вот мы и подумали: что вас будить – сами справимся.

– Кончай издеваться, – поспешила вмешаться Бэх, видя, что Макобер готов уже не на шутку обидеться. – Мэтт же сказал: «Магия». Мы вас всю ночь не могли добудиться.

– Всю ночь – это, пожалуй, даже лишнее, – рассудительно заметил Торрер, с интересом наблюдая за вялыми попытками Макобера взъерошить непослушные вихры. – Все живы?

– Пока да, – оптимистично ответил Терри. – Если, конечно, ты имеешь в виду талиссу.

Наскоро позавтракав, друзья забросали мертвых валежником и подошли к краю болот.

– И что теперь?! – Мэтт говорил так, точно болота появились здесь исключительно для того, чтобы самым подлым образом испортить ему и без того не слишком радужное настроение. – Если кто не знает, то плавать я не умею.

– А прыгать – умеешь? – поинтересовался Терри.

– Что ж я, белка, что ли? – обиделся гном.

Лунный эльф деликатно промолчал.

– И как, позвольте полюбопытствовать, будем перепрыгивать эти болота – разом или по частям? – съехидничал Мэтт, все еще не слишком понимая, о чем речь.

– По частям, – не смутился Терри. – Видишь вот эту кочку? А вон ту, следующую?

Гном кивнул.

– Так и пойдем. Только потихоньку, чтобы на радостях не спихнуть друг друга в трясину, – лунный эльф повернулся к мессарийцу. – А почтенных господ, которые любят поперед Айригаля в пекло соваться, честно предупреждаю: торопливость, знаете ли, уместна только…

– При ловле кентавров. Сами знаем, – Макобер махнул Терри рукой и бодро заскакал по кочкам.