Товарищ Йотунин - Адель Гельт

— Я пойду, наверное? — предложил дух.

— Стоять, бояться… Или висеть, надеяться, — пресек я попытку бегства. — Служба за тобой, Зайнуллин! Плату-то ведь получил?

— Как есть, начальник, — принялся ерничать мертвец. — Фронт работ обозначь, я…

— Кость скуловая, — сделал я ударение на «о». — Не перебивай, будет тебе фронт.

Я задумался: чего бы такого пожелать… Не то, чтобы было жалко крови — той и пролилось-то несколько капель, но с мертвецами ведь как: требуй по максимуму, выжимай досуха, иначе ни один неупокоенный не станет тебя уважать! От неуважения проистекает непослушание: так и проснешься однажды, а из сердечной мышцы — твоей — торчит какая-нибудь трубчатая кость — уже чужая! То есть, получается, не проснешься.

— Есть у меня один вопрос, правнучек, — сообразил, наконец, я. — Меня же тут считают шаманом… Шаман то, шаман сё — задрали, натурально. Я тут что удумал: сумку надул, в нее стучу, чисто бубен, самому — главное, не заржать… А мне надо бы понять, чтобы всерьез!

— Дело ясное, — подхватил мысль мертвец. — Тебе, некрос, надо духа призвать… Посильнее. Такого, чтобы ух и даже ого. Тут ведь как: ты тролль? Тролль. Повинен общаться с духами предков!

— Одна беда, — пришлось ответить. — Нет у меня предка… В этом мире. Ни единого. Потому, что…

— Я уж понял, — не дало мне договорить умертвие. — Только это не беда. Нет предка — назначь, нет духа — призови!

— О! — придумал я. — Давай, Зайнуллин, я тебя призову. Ты у нас умертвие солидное, степенное, с опытом — поди, плохо!

— Нельзя меня, — повинился мертвец. — Так-то я бы только за, конечно, но скажу прямо — шаман не может работать с духом, в котором сильны некротические эманации, а я как раз такой. Очиститься бы… Только я ведь человек. Был. На перерождение — и поминай, как звали!

— Ну так и шел бы себе, перерождался, — не понял я. — Что мешает?

— Дела у меня, — поделился мертвец.

— Месть? — предположил я наугад.

— Ну, — согласился дух. — И, пока не…

— Да ясно, — понял я. — Не продолжай. Что делать, что делать…

Задумались оба. Пока думали — я, например, снова проверил будущий спирт, и дела у него — в отличие от меня — шли неплохо.

— Точка привязки нужна, — вдруг очнулся от своих мыслей дух мертвеца. — Что-то, при жизни принадлежавшее великому герою, воину, магу… Желательно, чтобы древнему. Чтобы прямых потомков — по любой линии — не осталось. Кровь размытая, все такое…

— Это антинаучно, — зачем-то возразил я. — Кровь размыть нельзя. Не в этом смысле.

— Неважно. Главное, ты, прадедушка, меня понял.

— Как не понять, — согласился. — Что может быть такое, принадлежащее?

— Череп, например, подойдет, — сверкнуло глазами умертвие.

— И откуда ты такой умный? — несколько запоздало удивился я. — Вроде обычный пенсионер, а знания, лексика…

— Преподавал, — не стал запираться мертвец. — Универ, юридика… Профессор был, почти академик, потом одна история — и на пенсию, вроде как с почетом, но вслед разве что не плевались. Осели тут с бабкой, в огороде копались, потом что случилось, то случилось… Кстати, мне пора, — вдруг заторопился мертвец.

— Куда это? — удивился я. — Служба…

— По уговору, — уточнил Зайнуллин. — Не все же время мне тут ошиваться… Да и гости у тебя, прадедушка.

— Какие еще гости? — удивился я.

— Уж сам знаешь, какие. Кого ждешь, те и пришли… Придут. Так я пошел?

— Да иди уже, — согласился я. Дух, не прощаясь, медленно растаял в воздухе.

Тут я и сам уже услышал, как по деревянным мосткам, проложенным — против сырости — вокруг моего болотного замка, неприятно затопали тяжелые башмаки — пар пять или шесть.

Присмотрелся сквозь стену… Шесть. Шестеро, все — чем-то похожи на моего первого в этом мире товарища, черного урука по имени Зая Зая. Похожие, но другие — эфирные слепки парней, обходящих по кругу первый этаж дома, отличались от уручьего примерно так же, как мой бензиновый трицикл — от служебного мобиля капитана егерей. В смысле, в сторону чудовищного упрощения, почти до самого примитива.

Наконец, увидел тех обычными глазами: сквозь стекло.

— Так вот вы какие, — пробормотал себе под нос, — снага…

Глава 15

Эти, которые снага и шестеро, меня увидели — через то же, прозрачное в обе стороны, стекло.

Постучали — дверь, к счастью, крепкая, устояла.

— Привет, — я отодвинул засов. — Кому шумим?

— Тебе, нах! — высказался самый первый, крупный и борзый. — Пускай гостей, алё!

В голове… Нет, не зашумело. Так, кто-то что-то прошептал, и я уверился: теперь знаю, что делать.

— Гостя, — уточнил я. — Одного гостя. В лабу пускаю по одному. Забыл, что в прошлый раз было?

— Это не при мне, в натуре, — отозвался тот же самый снага, все еще не переступая порога. То ли так было принято, то ли каким-то образом повлиял прихваченный мной со стола — немножечко окровавленный — эрзац-атейм. — Тогда Валенок приходил, нах. В смысле, — снага напрягся — Ва-лен-тин, — выдал он по слогам.

— Помню. Он еще не слушал, втроем вломились, — я зашел с козырей: раз в прошлый раз стадом командовал не этот пацан, то и парни вместе с тем были другие. Поймать меня за язык, получалось, было некому. — И где он теперь?

— Конетвар сожрал, нах, — поделился важной информацией снага. — И пацанов его тоже.

— Вопросы? — я сделал вид, что так и должно быть. — Ты, походу, не в курсе, кто я?

— В курсе, нах. Лепила, варщик, тролль, — сообразил гость. — Еще ты Марику бабла торчишь… А, не, это не ты.

— Тролль — он кто? — терпение мое в этот день казалось бесконечным даже мне самому. — Ладно, не напрягайся. Шаман он. То есть, я. С духами общаюсь, все дела… Дух — это, пацантрэ, тема такая, сам не знаю, что ему в тыкву стукнет. Которой у него все равно нет.

— А чо я? Я чо? — принялся переживать снага. — Чо мне-то?

— Тебя как звать-то, а? — задал я следующий наводящий вопрос. — Раз Валенком того, позавтракали?

— Поужинали, нах, — машинально уточнил снага. Ага, получается, предыдущего торпеду сожрали вечером… Стоит запомнить, пусть пока и непонятно, зачем мне может быть нужна эта информация. — Я — Гвоздь!

— А звать тебя, типа, Наиль? — догадался я.

— Ну! — согласился снага. — Так я того, войду? Пацаны на крыльце постоят. От дождя, нах.

— Нет там никакого дождя. И пару часов еще не будет, — проворчал я, прозревая грядущее. — Заходи.

— За синькой, нах, — снага не стал тянуть быка за щупальца. — Сварил?

— Ща, погоди, — сказал я. — Присядь вон пока.

Снага с грохотом обрушился на предложенный табурет — благо, вся мебель