Зачем вы, девочки, красивых любите, или Оно мне надо? - Марина Рыбицкая

Сидела я себе спокойно белым лебедем, никого не трогала, никому не мешала. Занималась составлением икебаны. Заметьте — молча занималась.

И вдруг на полянке появился Дарниэль. Он улыбался, но синие глаза смотрели печально. Вот гад, нарисовался — не сотрешь. Стоял и смотрел, а взгляд неуловимо менялся. Кто бы знал, как мне тот взгляд не понравился! Жуть какая! В глазах — все казни египетские. Что он мне напомнил? А! Корриду видели? Помните, как там бык на матадора смотрит? Во-во, очень похоже. Сейчас пар из ноздрей пойдет. Как-то мне не по себе стало. Линять надо.

Поздно. Началось. Торро, торро!

Повелитель быстрым шагом пересек поляну и навис надо мной с воплем:

— Почему? Ты? Голая?!

Смотри-ка, мы снова на «ты» перешли. Как быстро слетает шелуха воспитания с мужчины при виде полуобнаженной женщины. Особенно если он купальников в глаза не видел. Пришлось его просвещать, и я объяснила абсолютно спокойным тоном:

— Глаза разуй. Я в купальнике. Это одежда для купания.

Нервный Повелитель расширять запас познаний не пожелал и заорал дальше:

— Где ты одежду увидела?! Прикройся немедленно!!!

Настала моя очередь злиться. Я высказалась:

— И не подумаю! Я еще не высохла!

Выпад мой не подействовал. Дарниэль завопил еще громче:

— Или ты оденешься немедля, или я тебя прямо здесь изнасилую!

Смотрела, и вполне верилось. Этот сможет! Родненький, я ж в принципе не против, но не с моим бабским счастьем! Ненадолго задумалась: «А мне экстремальный секс нужен или нет? Хочу я этого запыленного мачо с пирсингованными ушами прям здесь и сейчас? Или подождем у моря погоды?»

Пожалуй, все-таки нет. Кто ж его знает, он справку насчет СПИДа и сифилиса из компетентных источников не предоставлял. Решив не доводить дело до обещанного мне исполнения прямо здесь супружеского долга, начала одеваться. А у этого ушастого искры из глаз летят, пар из ноздрей вырывается. Нет, это не супружеский долг, это прям осенний призыв какой-то: «Ать-два, встань в строй!»

Натягивала я на мокрое тело одежду, мысленно проклиная мужскую природу, и вдруг плавно очутилась у него за спиной, а Повелитель вытащил какую-то железяку и начал отрабатывать с ней статику. У него что, на тренировки без меня времени мало было? С утреца не набегался еще? Ой, какой ножичек клевый! О-острый, должно быть. А что он им шинковать собрался, ась?

Моего коняшку?! На колбасу?!! Не дам! Мо-ое!

Я безотлагательно вылезла вперед и возмутилась творимым произволом:

— Сбрендил на почве секса?! Ты на кой ляд к моему коню свои загребущие ручонки тянешь?

Дроу настойчиво старался запихать меня обратно за спину, соизволив при этом объяснить причину своих действий:

— Конь? Ты сумасшедшая! Это демон!

— Да-а-а? Никогда бы не подумала! Какая порода интересная… — удивилась я, упорно не желая оказываться за его широкой спиной. — Подумаешь, демон! Зато красивый.

Разъярившись до предела, Дарниэль попытался меня напугать:

— Он плотоядный!

— Ты тоже не вегетарианец, — хмыкнула я.

— Он опасен! — не оставил попыток муж.

— А ты? Тоже небось, мой миленький, не на хуторе бабочек всю жизнь ловил! — парировала я. — Вон и скальпель вполне прилично держишь. Тебе только дай волю, патологоанатом-вредитель, мигом пустишь в ход свою бензопилу «Дружба», и я без лошадки останусь. А коня гробить не дам!

В ход пошла тяжелая артиллерия:

— Я тебе приказываю!

— Да кто ты такой, чтобы мне приказывать?! — замкнуло меня. — Не хватало, чтобы каждый завалящий мужик мне приказывал. Вот еще… Не ты первый, не ты последний. Поприказываешь и отстанешь.

Тут я заметила невдалеке странного мужика, одетого во все черное. Он стоял за деревом и смотрел на моих драчунов — коня и дроу — с непонятным выражением в черных, словно беззвездное небо, глазах. И взгляд у него был уверенный и властный, с легким флером презрения, будто Дарниэль ему уж точно не ровня.

Мне незамедлительно напомнили:

— Я твой муж!

— Это тоже ненадолго, — вполне миролюбиво утешила его.

— Я твой первый и последний муж! — отрезал он.

— Да ты что! Докажи! — восхитилась я аргументом и сообщила: — Это не довод!

По-моему, я чуть-чуть переборщила. Этот Отелло местного производства схватил меня за руку, перед глазами все поплыло, и мы оказались в моей комнате. Повелитель в крайней степени ярости стиснул мне кисть до синяков, и я закричала:

— Отпусти руку! Больно!

На мой крик отреагировала Сильван. Она неловко поднялась, припала на передние лапы и зарычала. Вот только сцен из поэмы Шота Руставели мне здесь не хватало: «Рассердился я на зверя. И метнул копье стальное. Лев упал, копьем пронзенный, и пополз, протяжно воя. Я мечом его ударил. И рассек его с размаха. Рухнул мертвый зверь на камни, поднимая груды праха».[14]Поэтому встала между ними, но обратилась к кошке:

— Спокойно, сестренка, он уже уходит. — И задала с нажимом вопрос уже Повелителю: — Ведь так? Кстати, супруг, кто был тот мужик, который во всем черном под деревом стоял и наблюдал за нами?

— Мужик? Опиши его.

— Ну… такой… во всем черном. На груди еще красная вышивка… знак бесконечности, — я нарисовала пальцем в воздухе, — перечеркнутый не то мечом, не то косой…

Мне показалось или дроу вздрогнул?

— Что еще у него было?

— Если не ошибаюсь, на боку перевязь со шпагой. Обе ярко-алого цвета. Да, и на ногах у мужика красные сапоги.

Супруг резко оборвал:

— Тебе почудилось. Там никого не было!

Дар с каменным выражением физиономии молча изучал мое лицо. Приняв какое-то решение, начал говорить размеренно-холодным тоном, как будто заколачивал гвозди в крышку моего гроба:

— Запомни! Здесь Повелитель Я! В моей воле казнить или миловать. Жизни моих подданных в моих руках, в том числе и твоя. Я буду решать, что и как тебе делать!

Я не ошиблась, то был гроб моей свободы и моих надежд на взаимопонимание. Он взял меня за подбородок и посмотрел в глаза:

— Ты поняла? Ты ничто и никто здесь! Я твой господин!

«Помечтай, родимый!»

Он продолжил:

— Сегодня вечером бал. Ты должна присутствовать и выглядеть соответственно своему статусу.

«Будет тебе статус, огребешь и не унесешь!»

— Повелитель, Повелитель! — На порог вломились незнакомые воины. — На нас только что напали!