Чужая - Александр Сухов

— Рамштайн, Ария и прочее в том же духе. — Физиономию Андрея скривило как от зубной боли. — А еще военные марши Третьего Рейха и песенки всякие нацистские.

Рамштайн не люблю, Арию также, а из всех немецких песен времен Второй Мировой знаю только Лили Марлен — мне она нравится, задушевная мелодия и слова вполне приличные: что-то наподобие нашей Катюши, только пафоса поменьше и конец не очень уж оптимистичный, в духе немецкого романтизма.

— Ничего, паря, — я похлопал юношу по плечу, — не переживай, думаю, в самое ближайшее время у твоего соседа появится хорошая привычка не шуметь по ночам. В противном случае, психушка ему обеспечена. Так или иначе, но очень скоро проблема сама собой устаканится. А теперь, — я многозначительно посмотрел на наконец-то опустевшую тарелку Квагша, — нам пора сделать то, о чем мы с тобой договаривались.

— Ну что же, я готов, — пряча тахорскую зуделку в карман, улыбнулся Андрей. — А за подарок преогромное спасибо!

— Да ладно тебе, — махнул рукой я, — как сосед остепенится, вернешь. Мне она нужна на тот случай, если неугомонная чиновная братва задумает в мое отсутствие снести мой домишко. Представь, подгонят бульдозер или экскаватор, а она ка-ак!.. Короче, не завидую тому бульдозеристу или экскаваторщику. И поделом, нечего мирных граждан терроризировать!

Кажется, о моем конфликте с московскими властями Андрею было известно, поскольку он не стал задавать глупых вопросов, лишь одобрительно кивнул.

Павильон № 28 «Пчеловодство» располагался в двух шагах от «Космоса». Собственно пчел, меда и прочей специфической атрибутики там не было уже как минимум год. Раньше торговали медом, воском, прополисом, а также соответствующим инвентарем, устраивали тематические выставки, даже пасека учебная была. Затем, кто-то из влиятельных чиновников положил глаз на это дело. Пчеловодов взяли в оборот: посередь холодной зимы отключили воду, отопление и электричество, таким образом своего добились. Теперь там идет активный ремонт и, по всей видимости, здание ожидает судьба павильона «Космос» и многих других павильонов ВВЦ, превращенных в торговые точки.

Для наших целей это место подходило как никакое другое. Кругом тихо, минимум праздношатающейся публики. К тому же, вполне можно укрыться от посторонних глаз под сенью деревьев и кустарников. Если Андрей ненароком потеряет сознание, не страшно, в тени отлежится. Хотя парень он крепкий, не должен.

— Пожалуй начнем, — сказал я и, закрыв глаза принялся рисовать перед внутренним взором картину одного известного мне тихого места, расположенного едва ли не в самом центре Анарана — столицы Лагора, при этом, даже более укромного, чем этот чудный уголок.

Сначала перед глазами замелькали какие-то смутные образы: размытые тени, мерцающие загогулины, сверкающие звездочки. Постепенно мне удалось взять все это под контроль. Как художник угольком, я сначала набросал контуры будущей картины, затем принялся заполнять их цветом. Получилось, но пока плоско и не очень убедительно. Однако на этом я вовсе не собирался останавливаться. Добавил светотеней, слегка исказил и размыл задний план и постепенно отдельные детали перед моим внутренним взором ожили и помимо моей воли начали трансформироваться в целостный пейзаж, яркий объемный реальный.

«Окинув взглядом» результат своих художественных потуг, удовлетворенно цокнул языком. Затем мысленно произнес алгоритмическую формулу активации межпространственного тоннеля и открыл глаза. Созданный моим воображением образ не попал, лишь сильно поблек и стал полупрозрачным, слегка колышущимся. Зато теперь это был не просто плод моей фантазии, а самая настоящая дверь в самый настоящий мир.

— Ну, Андрюха, теперь лови откат и спасибо тебе преогромное!

— Да ладно уж, — засмущался Андрей, — тебе спасибо за зуделку.

— А теперь, стажер, поехали! — Я взял Квагша за руку и мы шагнули в колышущее марево.

В ожидании мощного сокрушительного удара, я инстинктивно зажмурился и даже согнулся. Но никакого удара не последовало. Молодец студент, не подвел!