Разводящий Апокалипсиса - Сергей Щеглов

Самрухары мирно сидели там и тут, совершенно не обращая внимание на состояние своих наездников. Валентин понял, что у Розенблюма нашлось заклинание и для этих чудовищных птиц. В лесу снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием догоравшего кустарника.

Валентин посмотрел на лежащего совсем рядом пришельца и тяжело вздохнул. Мы оба земляне; быть может, в прошлой жизни мы даже были знакомы. А вот теперь он мертв, и мертв от моей руки.

Валентин подошел к пришельцу и перевернул его на спину. Неподвижные глаза землянина уставились в синее небо; рука со страшным талисманом бессильно простерлась на траве. Валентин всмотрелся в длинное бледное лицо своей жертвы и покачал головой. Нет, я никогда не видел этого человека; но разве это причина, чтобы убивать насмерть?

Валентин снял Перчатку с еще не успевшей остыть руки мертвеца и машинально сунул ее в боковой карман комбинезона. Все как в прошлый раз, подумал он раздраженно; не успел высадиться на Побережье, как тут же — покойник. Но в прошлый раз я убивал не по своей воле; теперь же это был мой выбор. Точнее — выбор моего страха.

Да, сказал себе Валентин. Впервые в жизни я убил человека только потому, что боялся. Неужели Диана права, и я действительно превращаюсь в Фалера?

Хватит, приказал себе Валентин. Что сделано, то сделано; кем бы я ни был, на этот раз я остался в живых. И, между прочим, кое-кого спас. Жизнь за жизнь, такова арифметика Побережья; если бы я не вмешался, на этой поляне было бы одним трупом больше.

Моим трупом.

Валентин вытащил из кармана Перчатку и повертел ее в руках. Талисман не отзывался. Не было ни легкой дрожи в руках, ни головокружения, ни ощущения тепла. Странно, подумал Валентин. Раньше на талисманы такого класса моей совместимости вполне хватало. Разве что эта Перчатка покруче обычных?

Валентин спрятал талисман обратно в карман и посмотрел на Розенблюма. Тот уже завершал свое исцеление. Сожженная нога его окуталась мерцающим туманом, кости встали на место с характерным хрустом, заставившим Валентина поморщиться.

— Розенблюм, — сказал Валентин, подходя к своему подмастерью. — Объясни мне, пожалуйста, зачем ты на них напал? Мы же чуть было не погибли!

— Я хотел знать, на чьей ты стороне, — сквозь зубы пробормотал Розенблюм. — Теперь я знаю, что Фалер — человек слова.

— Да, это так, — кивнул Валентин. — Но не слишком ли ты рисковал?

Розенблюм фыркнул:

— Рисковал? А что я должен был делать? Бросить своего мастера и покрыть себя вечным позором?

Валентин пожал плечами:

— Ну, ты мог попытаться их убедить…

— Ты же видел Перчатку! — воскликнул Розенблюм. — Еще одно слово, и я превратился бы в мешок с костями! У меня был только один шанс — ударить первым. Хвала Емаю, я сумел их опередить!

— Ты думаешь, он пустил бы Перчатку в ход? — с сомнением спросил Валентин.

— А ты стал бы проверять? — спросил в ответ Розенблюм.

Валентин не нашелся, что ответить. Когда Перчатка угрожала мне, я не колебался ни секунды. Кто я такой, чтобы осуждать Розенблюма?

— Ты спас мне жизнь, — сказал Розенблюм, осторожно поднимаясь на ноги. — Я пропустил удар и был на волосок от смерти. Ты вовремя вмешался, Фалер.

— Я вовсе не затем взял тебя в подмастерья, — улыбнулся Валентин, — чтобы потерять в первом же бою. Как твоя нога?

Розенблюм осторожно согнул левую ногу в колене и топнул по валявшейся на траве сухой ветке. Та с хрустом переломилась пополам.

— Лучше, чем была, — ответил Розенблюм. — Я потратил на нее половину моей Силы.

Валентин уловил в голосе Розенблюма упрек. Вмешайся я раньше, понял Валентин, ему не пришлось бы восстанавливать ногу.

— В следующий раз, — сказал Валентин, — не начинай драку первым. Дождись, когда это сделаю я!

Розенблюм молча наклонил голову. Как ни странно, подумал Валентин, а я преподнес ему неплохой урок. Сам того не желая.

— Хорошо, мастер, — согласился Розенблюм. — А теперь дозволь мне допросить пленных.

— Ах да, — вспомнил Валентин, — ты же поджидал Слуг Пророчества! Что ж, допроси; но бьюсь об заклад, что эта Семерка работала на Ваннора.

Слишком уж тупо они действовали, подумал Валентин. Хватай и тащи. Никакого уважения к великому Фалеру.

Розенблюм подошел к лежавшему ничком командиру Семерки. Как успел определить Валентин во время боя, в эту Семерку предводитель входил в качестве жреца. Именно его призыв к духам воздуха породил молнию, едва не убившую Розенблюма. Но сейчас, с «жалом» в мозгу, жрец был абсолютно беспомощен.

Розенблюм склонился над его телом и сделал короткое движение левой рукой. Валентин отметил, что стиль магии у Розенблюма был точно таким же, как у Хеора: самые разные заклинания запускались совершенно одинаковым движением рук. Лежавший пластом человек плавно перетек в сидячее положение.

— Я предлагал тебе уйти невредимым, — сказал Розенблюм. — Жаль, что у тебя не хватило ума согласиться. Теперь я повторяю свои вопросы. Итак, кто ты такой?

— Зелиф Харим, — монотонным голосом ответил жрец.

— Зачем тебе нужен Фалер?

— Награда, — проговорил жрец. — Нужно доставить Ваннору.

— Видишь, как все просто? — улыбнулся Розенблюм. — Несколько простых слов, сказанных вовремя, и твоя Семерка осталась бы цела, а твой пришелец — жив. Как жаль, мой друг, что ты так поздно сказал мне правду.

С этими словами Розенблюм выпрямился и отвернулся от жреца, тело которого немедленно повалилось обратно на землю.

— Ты был прав, — сказал он, обращаясь к Валентину. — Это не те люди, которых я ждал. — Он презрительно сплюнул. — Я был о Семерках лучшего мнения!

Валентин пожал плечами:

— Не забывай, с кем им пришлось иметь дело.

— Я помню, — возразил Розенблюм. — Но я помню также, что именно Семерки пресекли жизненный путь трех великих магов! Сам великий Яппур был пленен семеркой под предводительством пришельца Артура!

— Может быть, — предположил Валентин, — все эти маги сражались с Семерками в одиночку?

Розенблюм гордо вскинул голову:

— Это были Великие Маги, Фалер! Даже вдвоем мы никто по сравнению с ними.

Поживем — увидим, подумал Валентин. Хотя мне тоже показалось, что победа далась нам слишком легко. Начни я колдовать одновременно с Розенблюмом, мы обезвредили бы их за пару секунд.

— Ты уже закончил допрос? — осведомился Валентин, желая вернуться к более насущным проблемам.

— Да, — кивнул Розенблюм.

— Жаль, — вздохнул Валентин. — Я хотел бы узнать кое-что еще.

— Спрашивай, — воскликнул Розенблюм, повторяя свой характерный жест. Предводитель Семерки снова оторвался от земли и закачался взад-вперед, сидя с подвернутыми под себя ногами. Валентин посмотрел на него, обдумывая свои вопросы. Если все будет нормально, я покину Побережье через пару часов, и нет большой разницы, что это за Семерка и сколько их еще отправил Ваннор. Но черта с два все будет нормально!