Вампиры: Опасные связи - Танит Ли

Скучно, потому что это мне по силам.

В проворстве и равновесии я могу соперничать с птицами. Я никогда не падаю, пока по собственной воле не устремляюсь к земле. Тогда я могу переломать себе все кости, но мои кости быстро срастаются. Это не трудно. Это не убьет меня. Все эти дикие выходки надоели мне, в них нет ничего нового, они не вызывают волнения в моей душе.

Чем же еще заняться вампиру?

Я встретил его в ночном клубе. Он мог бы быть моим близнецом: задумчивый парень с приятным худощавым лицом, с темными волосами, глазами, глядящими сквозь падающую челку, похожими на два печальных темных озера. Каким одиноким он кажется, когда сидит вот так, совершенно равнодушный к окружающей толпе, к сверкающим женщинам, Он сутулится над стаканом виски, время от времени поднимает длинную худую руку ко рту и затягивается сигаретой. Высасывает последнюю порцию ее горячего яда.

— Могу я к тебе присоединиться? — спрашиваю я.

— Если хочешь.

У него скучающий голос и протяжный выговор представителя высших классов. Мне это нравится.

— Здесь нет свободных столиков. — В подтверждение своих слов я обвожу рукой переполненный зал и желтую сцену, затянутую клубами сигаретного дыма. — Меня зовут Антуан Матисс.

— Руперт Виндхем-Хейз. — Он равнодушно пожимает мою руку. Его сигарета догорела, и я предлагаю ему дру-iyio — тонкую французскую сигарету из серебряного портсигара. Он берет. Я подношу ему зажигалку — такой дружеский жест, — и он откидывается на спинку стула, с мрачным наслаждением выпускает струйку дыма. — Как я понимаю, ты прямиком из Парижа? Первый визит?

— Я бывал здесь и прежде, — отвечаю я. — Лондон всегда притягивает меня.

Он едва заметно усмехается:

— А я бы предпочел оказаться в Париже. Забавно, нам всегда хочется того, чего мы не имеем.

— И что же мешает тебе отправиться в Париж, Руперт?

Я смотрю ему в глаза. Кажется, он даже не замечает, что я не курю. Он видит во мне нечто особенное, чувствует родственную душу, человека, который способен его понять.

Он подзывает официанта и заказывает выпивку, хотя я уже вылил ему содержимое своего стакана, пока он не смотрел. Спустя некоторое время его история проясняется. Его семья живет в Лондоне. Отец — гордый, богатый и важный. Мать давно умерла. Руперт — единственный сын, единственный ребенок, несущий на плечах непосильный груз надежд и ожиданий. Но он во всем разочаровывает отца.

— Чего бы он ни хотел, я не мог выполнить. Я должен был стать ученым, офицером, членом кабинета министров. Достойным своего отца. Мог жениться на дочери какого-нибудь графа. Таким он видел мое будущее. Но я подвел его. Я старался, но ничего не вышло; Бог свидетель, я очень старался! В конце концов во мне что-то сломалось, и я отказался плясать под его дудку. Теперь он меня ненавидит. Потому что на самом деле я художник. Это единственное, чем я хочу и могу заниматься, — рисовать!

Он глубоко затягивается сигаретой. Глаза вспыхивают от обиды.

— Разве отец не гордится твоим талантом?

— Гордится? — бросает он. — Он презирает меня за это. Он говорит, что я кончу жизнь в канаве.

— Почему ты не уйдешь от него? — Я говорю тихо и больше обращаю внимание на движения его мягкого горла, чем на слова. — Поселись на Монмартре, стань художником, докажи, что твой старик неправ.

— Не так-то просто. Эта девушка, Мэг…

— Забери ее с собой.

— В том-то и дело. Я не могу. Она дочь садовника, и отец взял ее в горничные. Понимаешь? Мало того что я не оправдал его ожиданий, так еще и влюбился в обычную служанку. И теперь старик заявляет, что, если я с ней не порву, если я не образумлюсь, он лишит меня наследства! И Мэг отказывается меня видеть. Говорит, что боится моего отца. Будь он проклят!

Я не так давно стал вампиром и еще помню, какой непреодолимой кажется подобная дилемма для обычных людей.

— Это ужасно.

— Старый мстительный боров! Я потеряю ее и останусь нищим! Я не могу с этим смириться.

— Что же ты собираешься делать, Руперт?

Он уставился в свой стакан. Как он привлекателен в своем отчаянии.

— Я хочу, чтобы этот ублюдок завтра же умер. Это решило бы все мои проблемы. Мне хочется его убить!

— А ты сможешь?

Он вздыхает:

— Если бы я был смелее. Но нет…

Тогда я улыбаюсь. Я кладу свои пальцы на его руку, но он выпил слишком много виски, чтобы заметить, как холодны их кончики. Я придумал кое-что поинтереснее, чем просто выманить его на улицу и выпить из него кровь.

— Я сделаю это для тебя.

— Что?

Его глаза стали огромными.

Должен сказать, что я беден. Так противно обыскивать карманы жертв, словно обычный воришка. Но иногда я все же это делаю, хотя, как правило, не получаю большого вознаграждения. Было бы непростительно пройти мимо богатства, позволяющего вести достойный вампира образ жизни.

— Пообещай мне часть своего наследства, и я убью его. Никто тебя не заподозрит. Все решат, что смерть наступила от естественных причин.

Он почти перестает дышать. Руки трясутся. Догадывается ли он, кто я такой? И да, и нет. Стоит только заглянуть в наши глаза, как завеса в вашем мозгу рассеивается и вы попадаете в сон, где все возможно.

— Господи, — повторяет он снова и снова. — Господи. — А потом в его глазах вспыхивает неудержимый огонь. — Да. Поторопись, Антуан, пока он не изменил завещание. Сделай это!

Я стою в парке и смотрю на дом.

Здание огромное, но уродливое. Унылый квадратный дом построен из коричневато-серого камня, испещренного шрамами непогоды. Полукруг гравийной дорожки упирается в растрескавшиеся ступени галереи. Никаких клумб, которые могли бы смягчить суровость стен, только чахлые кусты. Дом еще крепкий, но за долгие годы в него не вложили ни любви, ни фантазии, ни денег.

В осенних сумерках я пересекаю лужайку и захожу с обратной стороны. Сад тоже выглядит строго официально, на плоской травянистой лужайке, словно солдаты, стоят подстриженные деревья. Мрачное очарование ландшафту придают ореховые деревья, вязы и бук. Пожелтевшие листья усыпали землю. Садовник собрал их в кучи, и я вдыхаю английский аромат костра и сырой травы.

Где-то за окнами этого дома, как крыса в норе, сидит отец, Даниэль Виндхем-Хейз.

Становится темно. На вершинах деревьев рассаживаются грачи. Я не спешу, наслаждаясь приятным предвкушением, и вот из голубоватой темноты появляется фигура в длинном черном пальто и направляется ко мне.

— Антуан, что ты здесь делаешь?

Это еще один вампир. Карл. Возможно, он вам знаком, но если нет, я расскажу. Карл намного старше меня и уверен, что все на свете знает. Представьте себе лицо ангела, испытывающего блаженство и свою вину в падении, но продолжающего падать, несмотря ни на какие кары. У него янтарные глаза, пожирающие вас. Я всегда восхищался его волосами цвета бургундского вина — в тени они кажутся черными, а на свету приобретают красный оттенок. Таков Карл. Он словно неумолимый призрак, всегда предостерегающий меня от ошибок, которые совершил сам.