Хозяин янтаря - Александр Шакилов

Это было незабываемое ощущение.

Сравнить его можно только с ночным кошмаром, когда просыпаешься, будучи уверенным, что упал с большой высоты. Только у меня все было в разы страшнее, потому что реальней — «воронка» подхватила меня и дернула жестко, по-хозяйски. Пальцы мои царапнули воздух, на миг мне показалось, что я промазал и все кончено…

Но я таки схватил трос! Он тут же натянулся гитарной струной. От резкого толчка Чингиза едва не сбросило вниз, ко мне по соседству. Вот была бы хохма: бродяги пролезли в Зону буквально под носом у вояк и тут же вляпались в аномалию, которую способен обойти даже школьник. Насчет школьника я, конечно, загнул, но все-таки.

Глина сыпалась из-под ботинок Чингиза. Он сделал меленький шажок по склону. На миг мне показалось, что военстал не удержит меня. А ведь я поджал ноги, чтобы пятками не коснуться темного пятна. Воздух вокруг меня был похож на потекший от жары студень, а перья вороны — на волокна мяса в нем. А я тогда кто — свиной мосол для вкуса?..

Я почувствовал, как с меня сползают ботинки. Это почему-то испугало меня больше всего. И я заорал:

— Тащи меня! Не стой! Тащи!

И Чингиз потащил, кряхтя и ругаясь сквозь стиснутые зубы. Каждый крохотный шажок по склону вверх и в сторону давался ему с огромным трудом. Трос впился в ладони и резал плечи, за которые Чингиз завел его для пущей надежности. Военстал сначала покраснел, потом побледнел от напряжения. Вены на его висках и на шее вздулись: вот-вот лопнут, алый фонтан заляпает окрестности. Но мне уже будет все равно: «воронка» вмиг сломает меня, скомкает в колобок из фарша и костей, который разорвет на части и расшвыряет по сторонам на прокорм крысам и тушканам.

Чингиз дернулся из последних сил, упал на колени и тут же выгнулся, перевернувшись на живот. Но не сполз по склону ни на миллиметр!.. И все же это было агонией, а не спасением.

Я шире открыл глаза, чтобы в последний раз насладиться пейзажем вокруг…

Но вопреки ожиданиям меня не утянуло вниз, а наоборот — толкнуло в спину и вышвырнуло из «воронки», как нашкодившего котенка из постели. Я упал рядом с Чингизом и судорожно вцепился в жалкую растительность, укоренившуюся на глине. Теперь я лично смог оценить чудеса ловкости, которые Чингиз проявил, — ведь он сумел здесь встать в полный рост и даже вытащить меня!

— Спасибо, друг… — прошептал я. — Ты спас меня…

— Нет, — мотнул головой военстал. — Она сама. «Воронка» тебя выплюнула.

— Быть такого не может.

— Не может, — кивнул Чингиз. — Но выплюнула. Я сам видел.

Неужто цыганский барон не ошибся и «пиранья» до сих пор хранит меня?.. Я не нашелся с ответом. Откровенно говоря, без разницы. Главное — я жив. И ботинки при мне. Только на правом шнурок развязался. Видать, судьбе надоело забавляться мной. Местным грызунам на закате не суждено отведать человечины.

Солнце клонилось к горизонту. А ведь с того момента, как маршрутка остановилась по требованию, прошло минут десять. Вряд ли больше.

Завязав шнурок и отхлебнув водки из фляги, я решил, что напарник обязательно должен быть в курсе моих мыслей по поводу:

— Патруль за нами не сунется. Бэтээр в Зону загнать — это и себя и технику угробить. А пешком да без снаряги… Не-а, не пойдут они, на фиг нужно. Мало ли тут сталкеров шляется и мародеров? И ради каждого гэ рисковать своей шкурой? Не смеши меня, Чингиз. Пока что нам с тобой волноваться не о чем.

Зря я так. Зона не любит, когда языком полощут. Есть такая примета: «Нэ кажи гоп, покы нэ пэрэскочив». А я сейчас не просто «Гоп!» сказал, я Хозяевам в глаза плюнул своим бахвальством. И конечно же вскоре поплатился за высокомерие.

Но в тот момент я не думал о последствиях. Меня интересовало другое:

— Ты здесь как оказался? Ты ж не прыгал вроде.

Мы остановились на дне оврага, где обнаружился здоровенный «разлом». Если б я в него нырнул с разбегу, никакая веревка не спасла бы.

Чингиз поправил рюкзак и вытер рукавом пот со лба:

— Тише едешь, дальше будешь. Тут рядом нормальный спуск есть. Если честно, я не понял: на кой ты прыжки затеял? Соскучился по учебке? Помнишь, как нас загружали в раздолбанный «Ан»? Он дребезжал так противно-противно… а мы, пацаны совсем… — Военстала накрыл приступ ностальгии.

Встреча сослуживцев продолжается. Только корнишонов не хватает и незваных гостей с автоматами.