Оберег для огненного мага - Ульяна Каршева

Он помог ей найти кресло – у нее не получилось, хотя думала, что запомнила, где оно стоит. Промахнулась – нагнувшись к нему и не наткнувшись на подлокотник там, где ожидала. Потом Ферди сел сам, и девушка надела ему на руку браслет.

– Напоминаю, Ферди, я впервые такое делаю, поэтому пока точно не знаю, будет ли он вообще действовать.

– Будет, – уверенно сказал парень. – Помню из универсального курса, что предмет, побывавший в руках мастера, уже должен работать. Алекса… – Он заколебался, и девушка, чутко прислушивавшаяся к его голосу, мгновенно насторожилась: это колебание похоже на предупреждение о том, что он может попросить что-то, что ей не понравится. – Алекса, расслабь руку. Я подниму ее. Хочу тебе кое-что… – Он усмехнулся. – Показать.

Горячо надеясь, что он не сделает ничего опасного, помня, что Карей рядом, девушка выполнила просьбу Ферди. Парень осторожно поднял ей руку, как и сказал, и положил вялую ладонь себе на голову. Боязливые пальцы вслушивающейся в темноту Алексы коснулись чего-то сухого и шершавого. Испугаться она не успела: сначала сообразила, что это бинты, а потом Ферди обыденно сказал:

– Через полчаса после твоего ухода мы снова попробовали. Черт… Десять секунд!

В его голосе слышалось такое ликование, что сразу напомнило девушке: рядом с нею сидит не просто огневик, а спортсмен, привыкший к поклонению своих болельщиков. Поэтому она смолчала, хотя с губ рвались слова – безжалостные – вернуть в реальность, напомнить, что на баскетбольную площадку он, возможно, все равно уже никогда не выйдет. Но удержалась и коротко провела пальцами по бинтам на его голове.

– Ферди, я очень рада за тебя, – так же осторожно сказала она, – но ты не слишком ли беспощаден к себе, экспериментируя на свету? Да еще сразу после каждого сеанса?

– Посиди три дня в темноте, – спокойно сказал невидимый Ферди. – Может, тогда ты меня поймешь. Ауру-то я научился различать вообще из-под палки. Если б не научился – может, и с ума бы сошел. Я еще слышал, что глаза могут атрофироваться без света. Тут бы хоть что-то различать. А теперь у меня есть возможность по-настоящему видеть в течение целых десяти секунд!

Держа свои пальцы в его ладони, чувствуя, как их кончики начинают потеть – парень снова брал силу помногу, но Алекса терпела. Она начала понимать, что тот Ферди, с которым разговаривала утром впервые, сильно изменился. Какие-то несколько секунд, полученные им в личное пользование, здорово повлияли на его настроение: он стал более уверенным.

На этот раз они почти не разговаривали. Лишь под конец сеанса Алекса вдруг додумалась до странной мысли. Ферди сказал – «мы». Госпожа Тиарнак как-то не подходила под это «мы». Она слишком трепетала перед своим сыночком. Кто же раз за разом предлагает парню проводить страшный эксперимент, утверждая Ферди в мысли, что все получится и он сможет вернуться к нормальной жизни?

«Карея я презираю, поэтому думать о нем ни отдельно, ни в паре с его братом не буду», – сердито напомнила она себе.

…Вторник, рабочий день после двух выходных, начался с уже привычной поездки к Тиарнакам, а потом отец отвез Алексу в университет.

Она обернулась к нему с крыльца и помахала рукой, следя, как отъезжает его машина. А потом вздохнула, вспомнила, что в сумке темный шоколад, который будет компенсировать ей силы, выпитые Ферди, и уже с улыбкой вошла в вестибюль корпуса.

Только и успела дойти до лестницы на второй этаж…

Толпа, бросившаяся к ней со всех сторон, в первую минуту напугала.

– Алекса, это правда, что ты с Кареем поссорилась?! – взволнованно закричала Лидия. – Ты что?! Так нельзя! У него соревнования на носу, а ты?!

Девушки, знакомые и незнакомые, мгновенно окружили ошеломленную Алексу и наперебой заговорили с нею. Точнее – немедленно накинулись на нее с негодующими воплями, требуя помириться с ведущим игроком команды «Саламандра», а то, не дай бог, «Драконы» отыграются в этот раз, и их корпус останется без победы!

Через некоторое время Алекса только сумрачно выслушивала студенток, обеспокоенных психологическим состоянием своего кумира, и кляла себя на чем свет стоит, что не сумела догадаться, как будет воспринята эта история в университете. Она даже не пыталась объяснить или что-то доказать взъерошенным девушкам, которые старательно объясняли ей, что такое для «Саламандры» плохое настроение Карея. Они убеждали ее так страстно, что она, с недавнего времени привыкшая очень чутко прислушиваться к голосам, расслышала, как общая взволнованность постепенно переходит в раздражение и даже злость. И не могла понять, что же теперь делать. Страха нет: поорут, поорут – и отстанут. Но раздражает… Прорваться мимо них? В таком состоянии студентки могут поймать ее и заставить сделать то, что хочет толпа. А не прореагировать – та же толпа сейчас перейдет в новую фазу своего раздражения. «Фанатки чертовы», – угрюмо подумала она, поглядывая по сторонам в поисках слабого места толпы, сквозь которое бы смогла прорваться…

Что-то стукнуло со стороны входной двери корпуса, и испуганный голос закричал:

– Девчонки, Карей приехал!

И было в том возгласе такое изумление, что даже самые крикливые девицы замолкли.

Негромкий разговор студентов тоже стих: удивленные парни, которые до сих пор не обращали внимания на расшумевшуюся девичью компанию, развернулись к двери.

Воспользовавшись всеобщим недоумением, Алекса протиснулась мимо двух-трех девушек. Успела вовремя.

Распахнулись двери корпуса.

На пороге появились двое. Невыносимо высокомерный Карей, не сразу узнаваемый, непривычный – в строгом костюме, держал под руку поразительное воздушное создание, при виде которого среди девушек-студенток пронесся еле слышный завистливый шелест-стон. Создание, при более внимательном взгляде на него, оказалось хрупкой девушкой в необычном для учебного заведения наряде – в словно струящемся платье, которое переливалось оттенками небесно-голубого цвета. Тонкий поясок подчеркивал не только тончайшую талию и высокую грудь, но и широкую юбку, на ходу будто мягко плывущую невесомым облаком. Девушка отличалась невероятно бледным лицом – по форме классическим сердечком, очень худеньким, а также огромными глазами – отрешенными, словно незнакомка витала в облаках.

Теперь и Алекса ощутила собственную неполноценность как… привлекательной женщины, отчетливо поняв зависть тех, кто стоял рядом. Это воздушное существо поражало женственностью, которая проявлялась не только во внешности, но и в самой ее природе.

Не меняя равнодушно-надменного выражения лица, словно не замечая собравшихся, Карей естественным движением перенаправил спутницу в сторону от столпившихся на их пути студентов. Поразительная пара спокойно прошла к другой лестнице и остановилась у лифта.

Когда Карей со спутницей пропал в кабине лифта, за закрытыми дверями, Лидия вздохнула над ухом Алексы и виновато сказала:

– А я понять не могла, почему ты молчишь… Извини. Налетели, как мегеры, ни в чем не разобравшись, а тут вон оно как, оказывается… Алекса, ты только не переживай, ладно? Все огневики такие… ну, ветреные. А у тебя еще все… – Она смущенно замолчала, кажется, понимая, что, вместо утешения, растравляет душу одногруппнице. И поспешно закруглилась: – Все устаканится, правда, девочки?