Прощание - Лайза Макманн

— Можете не спешить, дамы, — отвечает Кейбел. — Я приехал немного раньше.

Доротея двумя глотками выпивает остатки водки, морщится. Тяжело вздыхает. Берет с прикроватного столика бутылку, шарит в сумочке, достает фляжку. Наполняет ее водкой, пролив немного на пол, закручивает колпачок.

Джейни молчит.

Доротея закрывает сумочку и поворачивается к Джейни. Та помогает ей обуться.

— Готова? — спрашивает Джейни. — Иди, я за тобой.

Доротея кивает. И нетвердой походкой выходит в коридор.

_____

Кейбел с улыбкой встречает их на улице. В темно-сером костюме он выглядит непривычно, а потому забавно. Волосы его аккуратно причесаны, еще влажные кончики чуть закручиваются над воротником.

— Я искренне соболезную вашей утрате, госпожа Ханнаган, — говорит он.

И предлагает ей руку.

Доротея на миг теряется, но быстро приходит в себя и принимает предложенную руку. Молодой человек ведет ее к машине.

— Спасибо, — говорит она с пробудившимся достоинством.

_____

10.49

На кладбище они приезжают заранее. Место захоронения узнать легко — могила уже вырыта, рядом стоит сосновый гроб, вокруг кладбищенские рабочие и раввин. Еще несколько человек молча ждут в сторонке. Кейбел останавливает машину на обочине узкой дорожки.

Джейни выходит первой и помогает выйти сидящей на переднем сиденье матери. Все втроем они направляются к раввину.

— Доброе утро, — приветствует он их. — Я ребе Гринбаум.

Он протягивает руку.

Джейни пожимает ее.

— Я Джейни Ханнаган. Это моя мама, Доротея Ханнаган, и мой друг, Кейбел Страмхеллер. Я дочь усопшего.

Она гордится тем, что произнесла эту фразу без запинки, хотя, конечно, мысленно ее не раз отрепетировала.

— Спасибо, что помогаете нам. Мы... среди нас нет евреев. Ну, то есть настоящих... Наверное.

Она краснеет.

Раввин тепло улыбается, и становится ясно, что слова Джейни его не задели. Он поворачивается, и они все вместе идут к могиле. Ребе Гринбаум посвящает их в детали церемонии и вручает каждому карточку с текстом двадцать третьего псалма.

Доротея смотрит на отпечатанный текст, потом переводит взгляд на гроб. Губы ее беззвучно шевелятся.

К месту захоронения подходят несколько незнакомых мужчин и женщин, встают кружком.

— Это мои прихожане, — поясняет раввин. — Мужчины готовили тело вашего отца к погребению и сидели возле него всю ночь, а потом выступили в роли носильщиков и доставили сюда гроб.

Джейни смотрит на них с благодарностью и думает, как это странно и одновременно прекрасно. Какие это, должно быть, сердечные люди, если они согласились взять на себя все эти хлопоты и проводить в последний путь незнакомого человека.

Они стоят у могилы и ждут. Солнце уже палит вовсю, так что даже птицы притихли.

Джейни заглядывает в могилу и замечает белый кончик недавно обрубленного тонкого древесного корня. Она представляет себе, как такие же корни оплетают опущенный в могилу гроб, сжимают его, проникают внутрь и обхватывают тело ее отца. Она трясет головой, отгоняя страшное видение, и поднимает глаза к чистому небу.

Позади слышится шум моторов. Джейни оборачивается и видит две полицейские машины, из которых выходят сержанты Бейкер, Кобб и Рабинович, все в форме. Позади служебных машин останавливается черный седан, и из него появляется капитан.

Следом подъезжают загорелые после недели на озере Чарли и Меган Страмхеллер, а потом и Керри со своим Стью подкатывают на Этель. За ними на тесной кладбищенской дорожке показывается знакомый коричневый грузовичок Единой службы доставки. Глаза у Джейни на мокром месте: ей трудно поверить, что все эти люди действительно собрались здесь.

— Откуда они узнали? — удивленным шепотом спрашивает она Кейбела.

Тот пожимает плечами и улыбается.

_____

Время пришло.

Раввин приветствует собравшихся и произносит короткую речь.

— Да упокоится он с миром, — говорит он в завершение.

Джейни и сообразить не успела, а могильщики уже опускают гроб в яму, и все подходят к ее краю, чтобы попрощаться с покойным. Рядом с Джейни Доротея, она раскачивается и рыдает в голос. Девушка обнимает мать за плечи и успокаивает ее, а раввин возобновляет обряд.

Джейни плывет по волнам слов ребе, проникаясь музыкой псалмов, и чувствует, что маленькая частичка ее души останется в этом сосновом гробу.

_____

— Господня земля и что наполняет ее, вселенная и все живущее в ней, — громко возглашают окружающие, отрывая Джейни от ее раздумий.

Встрепенувшись, она находит нужное место в тексте и присоединяется к общему хору.

Потом ребе спрашивает, хочет ли кто-либо сказать о покойнике поминальное слово.

Джейни смотрит себе под ноги.

Через мгновение вперед выступает Кэти, на ней коричневая форма службы доставки. Джейни чувствует, как напряглась мать.

— Это еще кто? — шипит Доротея на ухо дочери.

Вместо ответа Джейни лишь сжимает плечи матери и молчит.

— Генри Фингольд был моим клиентом не один год, — откашлявшись, начинает Кэти, заметно волнуясь, — и за это время мы с ним стали добрыми друзьями. Как к нему ни заедешь, обязательно угостит чашечкой кофе или чего-нибудь холодненького нальет. А когда узнал, что я собираю «снежные шары», стал присматривать их повсюду, где подбирал товары для своего магазинчика. Он был по-настоящему чутким человеком, и мне будет недоставать его, и... Спасибо тебе, Джейни, что сообщила о его кончине и дала мне возможность с ним проститься. Прощай, Генри.

Кэти отступает, возвращаясь на свое место.

— Спасибо. Кто-нибудь еще?

Кейбел толкает Джейни локтем. И получает тычок в ответ.

И тут происходит нечто неожиданное.

— Я хочу сказать, — говорит Доротея.

У Джейни внутри все сжимается.

Раввин кивает, и Доротея делает несколько нетвердых шагов вперед, после чего разворачивается лицом к слушателям.

«Что она собирается говорить?»

Джейни озабоченно смотрит на Кейбела и в его глазах видит беспокойство.

Голос у Доротеи такой слабый, что приходится напрягать слух, чтобы расслышать ее.

Во всяком случае, пока она не срывается на крик.

— Генри был отцом Джейни, вот ее. И единственным мужчиной, которого я любила в своей жизни, Но он бросил меня после того, как я из-за него ушла из школы, а мои родители запретили мне возвращаться домой. Он был сумасшедшим, и он был негодяем. Он исковеркал всю мою жизнь, и я рада, что он умер!