Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Мадемуазель Бьячи явилась к завтраку в костюме для верховой езды.

Последовать ее примеру никто из землян, кроме Антона, не догадался, хотя слуги вместе с утренним «кафо» принесли в комнату каждому такой же наряд – куртку и облегающие штаны из тонкой серой замши, шапочку с пером и чудесные кожаные сапожки с короткими голенищами. Вероника спустилась в столовую в новом платье из бледно-розового шелка, в котором выглядела совсем юной и невинной, а Овечкин с капитаном Хиббитом так и не пожелали расстаться со своими земными костюмами.

Бьячи как будто не обратила внимания на то, как оделись гости. Губернатор почему-то отсутствовал за столом, и она, исполняя роль хозяйки, весело болтала о всяческих пустяках то с Антоном, то с Каролем – больше с последним, поскольку капитан опять блистал остроумием, заставляя красавицу то и дело смеяться. Но, покончив с салатом и разрезая изящным ножичком некий фрукт, похожий на яблоко, она с недоумением спросила у Антона:

– Разве ваши друзья не собираются сегодня никуда ехать?

Долгий ночной отдых пошел этому красавцу-блондину на пользу. Невзирая на темные круги под глазами, выглядел Антон куда лучше, чем накануне. Правда, по-прежнему прикрывал лицо платком – то ли спасаясь от аллергической пыльцы ливириса, то ли стесняясь своего болезненного вида. И проглотил на завтрак больше пилюль, чем еды.

– Не знаю, – сипло сказал он и посмотрел на Веронику. – Ты думаешь скакать на лошади прямо в этом платье?

– На лошади? – Сказочница наморщила нос.

– На лошади?! – с неподдельным ужасом в голосе переспросил и капитан Хиббит. – Я – и на лошади? Как вы себе это представляете? Чтобы я влез на такое чудище, да еще и трясся на нем?! Нет, нет и нет! Ни за что на свете, – он повернулся к Бьячи. – Неужели, мидимасель, у вас не найдется какого-нибудь плохонького экипажа? Мидам Вероника, кстати, тоже не любит верховой езды!

Девушка улыбнулась. По всей вероятности, в ее хорошенькой головке в одно мгновение промелькнул ряд соблазнительных картин – они с Антоном, в отличие от прочих, скачут верхом, отстают от экипажа или, наоборот, обгоняют его… во всяком случае, неудовольствия в этой улыбке Кароль не заметил.

– Хорошо, я прикажу запрячь коляску, – сказала она. – Так даже лучше – мы сможем взять с собой еды и не возвращаться к обеду.

– Чудненько, – просиял Кароль. – Больше успеем осмотреть. А долго ли нам ехать до этого замечательного места, где исчезают люди?

Она пожала плечами.

– Верхом – часа полтора. В коляске немного дольше.

И тут Антон испортил ей настроение, сказав:

– Мадемуазель, я с вами сейчас не поеду. Кто из ваших слуг мог бы проводить меня в порт?

– В порт? Зачем?

– Ну… мы явились в ваш мир в надежде отыскать как можно больше всевозможных проходов. Осмотрев Кортуну, мы хотели бы добраться и до ближайшего материка…

Бьячи нахмурилась.

– Кортуна не так уж мала, масьёр. Вам некуда торопиться.

– И все же я хотел бы уточнить, как часто и куда именно отплывают торговые суда.

– Как пожелаете, масьёр.

Она закусила губу, отвернулась и нетерпеливым щелчком подозвала слугу, который дожидался в стороне возможности заняться уборкой со стола, когда господа разойдутся.

– Отыщи сержанта Крено и пришли ко мне. Он проводит масьёра Антона в порт. Заодно вели конюхам приготовить мою коляску. И скажи на кухне, пусть соберут корзинку для пикника. На… четверых.

– На пятерых, – мягко поправил ее Антон. – Надеюсь, поездка в порт не отнимет у меня много времени, и я еще догоню вас. Сержант Крено знает то место, куда вы собираетесь?

Мадемуазель Бьячи не смогла скрыть улыбку облегчения.

– Конечно. Холм Призраков – так его называют на острове. Теперь там мало кто бывает – люди побаиваются, знаете ли, но дорога к холму известна каждому.

– Прекрасно.

Антон, склонившись над ее рукой, на мгновение отнял от лица платок и галантно поцеловал смуглые пальчики мадемуазель.

Вероника посмотрела на него с некоторым изумлением.

– И где только успел всему научиться? – недовольно пробормотала она себе под нос. – И по-французски-то лопочет, и на лошадях скачет, и ручки лобызает…

Друг ее сделал вид, что не слышит.

А капитан Хиббит едва заметно усмехнулся:

– Само совершенство! – и повернулся к Михаилу Анатольевичу. – Масьёр Овечкин, позвольте вас на два слова. Пока еще запрягут ту коляску…

Выехали они в результате всех сборов только через час.

Антон покинул губернаторский дом намного раньше – ускакал с сержантом Крено во весь опор. Его стремление поскорее обернуться и вновь присоединиться к своим спутникам проистекало, как подозревал капитан Хиббит, больше из беспокойства за Веронику, чем из желания полюбезничать с красоткой Бьячи. Но вслух Кароль говорить этого не стал. И сам, в свою очередь, кокетничал с девушкой напропалую.

Бьячи очень быстро надоело скакать верхом в одиночестве. Она спешилась, передала свою лошадь одному из сопровождавших вооруженных всадников – их было шестеро, и держались они на почтительном расстоянии позади коляски, но все же ни на миг не выпускали ее из виду, – а сама пересела к гостям. Благодаря капитану немедленно завязался общий оживленный разговор – о моде и обычаях, о погоде и развлечениях, и Бог знает о чем еще. Попутно Кароль учил Бьячи русским словечкам, а Веронику – ломаным французским, и умудрялся время от времени вовлекать в беседу даже задумчивого и молчаливого Овечкина.

Жара постепенно заставила мужчин расстегнуться, а потом и вовсе снять пиджаки и ослабить галстуки. Бьячи извлекла откуда-то кружевные зонтики, и дамы укрылись под ними от солнца.

– Моне! – восхищенно изрек, глядя на обеих, капитан Хиббит. – Или Мане?.. нет, наверное, все-таки Ренуар. Впрочем, любой из них помер бы от такой красоты, не то что кисти в руках удержать!

После этого он поведал Бьячи о земной моде на короткие юбки и шорты, чем поверг девушку минуты на три в мучительное оцепенение. Отгоняя наваждение, она с силой встряхнула головой и тоскливо сказала, что на Кортуне ее точно не поймут, обрежь она юбки. Капитан выразил свое глубочайшее сочувствие и предложил устроить на третьем этаже губернаторского дома закрытый показ, только для избранных, каковая идея была встречена с полным восторгом.

Одним словом, дорогу до холма Призраков они одолели не заметив. А там…

Капитан Хиббит наконец замолчал.

Лицо его вытянулось и поскучнело, глаза затуманились неизбывной печалью.

– Да тут работы на год, – проворчал он. – Масьёр Овечкин, кажется, первоначальный план надо менять.

– Боюсь, что так, – сдержанно согласился Михаил Анатольевич, глядя на открывшийся их глазам пейзаж. – Придется привлекать к поискам всех.