Сердце дезертира - Алексей Степанов

Храп тяжело вздохнул. Он не выспался. Ночью, в лесу, ими собиралась полакомиться какая-то тварь, но подстрелить её не удалось. А утром Бубна потребовал отчета. Храп как мог сдержаннее описал ситуацию. Бубна отозвался в том духе, что, мол, лучше бы он сам пошёл. Это было нормально, хвалить Храпа хозяину не за что. Но спустя полчаса Бубна вышел на связь снова и сказал одно: без Шейха, пусть мёртвого, не возвращайся. Всё остальное не важно.

— Барбос, ты бы чат полистал лучше, больше проку. Проверь, какие новости.

— Ой, а можно я? — снова попробовала влезть Флер. — Я быстро и вслух вам почитаю!

Ей снова никто не ответил. Как-то сразу, не сговариваясь, сталкеры стали игнорировать эту свалившуюся им на голову малахольную бабенку. Барыга, послушно перебросив снайперку за спину, занялся коммуникатором.

— Разсемь, ты отвечаешь, что мы с поля выйдем здоровыми?

— За Зону никто не может ответить, — сухо ответил сталкер, вглядываясь в картофельные ряды. — Храп, они пошли здесь, я уверен. А вон там, куда пальцем показываю, всё примято в полукилометре от нас. Будто перепахали. Я такого прежде не видел.

— И? — Храп не любил намёков.

— Они прошли здесь, — повторил Разсемь, уже не удивляясь тупости начальника. — Дорогу я знаю, хочешь — проведу. От Осиного Гнезда будем в часе ходьбы. Там они скорее всего и ночевали. Значит, идут к Янтарю, как Бубна и подозревал.

— Я тебе этого не говорил! — вполголоса напомнил Храп, покосившись на Барбоса. — Это служебная информация. Что ж, тогда идём. Но с кем Рябой хотел тут встретиться?

— Да со своими парнями, наверное. Он, может, не знает, что они сошли со следа?

— Вот тоже дурак! Нашёл, кому доверять — двум клоунам. Впрочем, он и сам… — Храп широко зевнул. Отвык он спать в лесу. — Барбос, ну! Есть информация какая?

— Приехали люди, серьёзные люди. — Барбос не отрывался от экрана ПДА. — Были у Бубны. Похоже, старина Че немного потер базары в сети… В общем, эти люди хотят Шейха. И это очень серьёзные люди.

Храп в очередной раз тяжело вздохнул и первым шагнул на поле, сразу глубоко провалившись в жирную землю. Ни одного сорняка не росло между рядами картофельных кустов. Тихонечко завыв, за ним пошла Флер — ей казалось, что чем ближе к Храпу, тем безопаснее.

— Возьмём этого коротышку — будем в шоколаде! — не оборачиваясь, сказал Храп. — Не возьмём — останемся жить в Зоне. За Периметром нам места не будет.

Барбос, бросив короткий взгляд на Разсемя, перехватил снайперку поудобнее и пошёл за главным. Сталкер, прежде чем шагнуть на поле, мысленно пристрелил обоих. Подумал секунду и всадил пулю ещё и Флер под лопатку — вот ещё, подарочек! Но в Зоне долго мечтать нельзя, пришлось пойти и ему.

«Успеется, если совсем достанете, — успокаивал он себя. — Кто с Зоны вышел, тот и прав! Бубна, люди крутые… Выдохся в вас запах Зоны, парни, загнил. И уйти не можете, и дышать не в силах. Сами гниёте. И недолго вам…»

Спустя несколько минут они подошли к месту вчерашней бойни. Десятки плотей лежали на поле нетронутыми — крысы и псы здесь не ходили. Запах стоял такой, что Флер сразу согнулась в три погибели, выплевывая завтрак. Пока Храп морщил могучий лоб, Разсемь отыскал и кровососа.

— Наверное, от Собачьей деревни их вёл, — предположил сталкер. — Мстил за свой клан.

— А если посчитать трупы, то с Шейхом остался только секретарь этот и баба! — обрадовался Барбос. — Не, ну туз с шестёрками и туз без шестёрок — это две большие разницы! Рябой вообще не в счёт, он, считай, на нашей стороне! Догоним и возьмём!

— Ещё кто-то с ними.

Разсемь держал на ладони гильзы от винтовки Норис.

— Это не «хопфул». А у Рябого «калаш» — и где гильзы? Ничего не понимаю.

— Не надо ничего понимать! — обозлился Храп, глотнул из фляги и передёрнул затвор, без толку выкинув патрон в поле. — Идти и догнать! С какой стороны будет этот твой прожектор?

— Справа.

— Барбос! Ты тоже туда не смотри, пригодятся ещё твои глаза. Веди, Разсемь!

— Погодите! — затараторила Флер. — Погодите, я винтовку возьму!

— Оставь! — сурово приказал Храп. — Обойдёшься пока. Шевелим копытами, парни!

Храп надвинул козырек себе на правый глаз. Усмехнувшись, Разсемь пошёл вперёд. Он ещё не слышал, чтобы от вечного прожектора спас просто какой-то козырек. Если Храп хочет сохранить зрение, будет промывать, как положено.