Магический вор - Андрей Левицкий

Он поглядел на меня с лихорадочным блеском в глазах, облизнул серые губы. Вытащил из складок хламиды бутыль с остатками болотно-зеленой жидкости и допил ее.

– Я готов… – пробормотал маг, делая шаг к двери. – Готов! Начинайте!

– Гар! – позвал я.

– Да и я готов, брат вор, – откликнулся атаман. – Ты только скажи, а меня оно в пепел не обратит?

– Доверься мне, – ответил я.

Он занял позицию сбоку от двери, подняв саблю. Я остановился в паре шагов от того места, где в Филина ударила молния, Мозгосос и Тира встали за моей спиной. Барлоу, качая головой, нагнулся над одним из убитых волколаков, обхватил и легко поднял. Шагнул ко мне, и я велел:

– Бросай.

С громким выдохом он швырнул волка перед собой, и белая молния с треском врезалась в мохнатое тело.

Горсть пепла, которой стал волчий труп, просыпалась на пол. Светильник-череп угас так, что в комнате стало почти совсем темно, и тут же прозвучал звук удара. Треснуло, хрустнуло. Со стуком по полу покатился выбитый из светильников камень… два камня, как понял я по стуку. Ну конечно – сам по себе кристалл души не может испускать молнию, скорее всего его соединили с теневиком постоянной мано-нитью.

– Срубил его! – заорал Гаррота.

Я прыгнул, врезался плечом в дверь, распахнув, ввалился в круглый зал и сразу отскочил вбок, чтобы очистить путь менталисту и стрелкам.

Вдоль стены кольцом шли массивные колонны, а в центре стоял трехглазый каменный череп высотой мне по пояс. В больших глазницах, верхняя из которых была окаймлена металлическим кольцом, клубился свет. Из отверстия в темени вверх торчал изогнутый костяной клинок. Череп окружали три фигуры, одна в угольно-черном плаще с капюшоном, спиной к нам, две стояли вполоборота. Я узнал гробовщика Яноха, в руках которого был длинный посох, и лича, но кто третий? Он начал поворачиваться. Проковылявший мимо меня Мозгосос ткнул клюкой в сторону алтаря и каркнул что-то неразборчивое. От этого выкрика мою голову сжало кольцо боли, а в глазах на миг потемнело.

Лич зашатался.

В руках вбежавших в зал Тиры и Вывертня клацнули арбалеты. Разбойник не попал, но болт, выпущенный моей сестрой, воткнулся в шею лича сбоку, прямо под основанием шлема. Темный Воин упал на одно колено, нагнув голову к плечу. В том месте, откуда торчал болт, начал вспухать черный пузырь.

Зал огласил топот ног, когда внутрь ворвались остальные. Вместе с ними я побежал к черепу-алтарю. Лич двумя руками взялся за болт и стал медленно вытаскивать его из себя.

Вывертень на бегу метнул топор, попал Яноху в ногу, тот с криком повалился на пол. Второй колдун резко повернулся, колыхнув плащом, и наконец мы смогли разглядеть лицо под капюшонами.

– Отец?! – вскрикнула Тира.

Магистр Дома Реликвий, великий маг тверди вытянул перед собой руки и с громким стуком, будто сталкивая два камня, свел вместе большие угловатые кулаки.

– Берегись! – крикнул я.

Зал дрогнул. Будто невидимый плавник крупной хищной рыбы понесся от Магистра к нам, вспарывая пол. Плиты ломались, вздыбливаясь, как льдины на реке, с грохочущим гулом, от которого тяжело задрожало в груди.

Гарроту и Барлоу разбросало в стороны, атаман налетел на Тиру, сшиб ее с ног. Тонко завизжал, провалившись в стремительно бегущую расселину, Вывертень. Камни корежились и скрежетали, закрутившийся волчком обломок ударил в живот Мозгососа, клюка того отлетела, он упал.

Отскочить успел только я, потому что находился дальше всех от оси, по которой пошло заклинание. Лич встал, сжимая болт, и Янох начал выпрямляться, опираясь на череп-алтарь, поднимая свой посох, увенчанный металлическим кругом, внутри которого колыхалось пятно тьмы.

Из посоха вырвалось нечто, что с первого взгляда могло показаться струей дегтя или черной смолы. Хотя на самом деле оно было нематериальным – полоска глянцевито поблескивающего мрака. Я метнулся вбок, и она ударила в колонну позади. Там появилась большая выщерблина, в которой темнело смоляное пятно размягчившегося, почерневшего камня. Такое уже попадалось мне на глаза прошлой ночью в доме Жабы-Рэя.

Я нырнул за следующую колонну, тяжело дыша, прикидывая, смогу ли добежать до раскрытой двери. Может, и получится, но в проеме мой силуэт станет отчетливо виден, и Яноху нужно будет очень постараться, чтобы промазать. К тому же дробящее заклинание прошло через дверь, развороченный пол замедлит меня. В каком темпе посох может плеваться этой смолистой тьмой?

Нож-сумрак был в руке, но толку с него сейчас немного. Стоя за колонной, я напряженно вслушивался. Донесся кашель, сдавленная ругань… Барлоу? Кажется, он. Протяжный стон – это Вывертень. Тира молчала, наверное, потеряла сознание, падая, она ударилась головой.

– Кей! Сын мой! – Знакомый голос донесся откуда-то из центра зала. Он стал моложе, тверже, в нем больше не было старческой дрожи, которую я слышал в зале главной башни Дома Реликвий. – Мой блудный, давно потерянный сын, как ты чувствуешь себя теперь?

Снова застонали – вот это точно Барлоу, – раздались тяжелые, твердые шаги, стук… Лич ударил его палицей по голове? По звуку не похоже, скорее вломил своей железной перчаткой.

– Эй, стой! Не надо! – Это Вывертень, и потом снова такой же звук… и тишина.

Я начал стягивать с себя плащ.

– Попытка была неплоха, Кей. Хотя ты не мог знать, что Страж подчинен мне, и нет никакого смысла атаковать его первым.

Страж? Почему он зовет лича Стражем?

– Ты устроил все это? – откликнулся я, чтобы Магистр стал отвечать мне, спорить, говорить что угодно – лишь бы не замолкал и можно было понять, где он находится. – С самого начала это был ты. Но зачем такие сложности, почему ты сам не вынес меч из сокровищницы?

– Потому, что я – Магистр, но не хозяин гильдии. Даже просто войти в сокровищницу в одиночку не может ни один маг. У нас есть правила и ритуалы для каждого действия, связанного с реликвиями. У Домов есть ритуалы на все случаи жизни, в этом наша слабость, мы слишком закостенели в своих традициях. Мне это показалось изящным – добыть меч твоими руками и заодно разделаться с тобой.

– Так что вы делали тут с этим мечом?

Тяжелые шаги лича-Стража раздавались за колонной, судя по звукам, он стаскивал тела́ ближе к алтарю. А где Янох? Может, он сейчас бесшумно приближается ко мне. Гробовщик ранен, но расстояние было великовато, топор Вывертня угодил в него на излете. Все равно нога Яноха повреждена, ходить быстро он не может.

Сворачивая плащ тугим комом, я услышал ответ Магистра:

– Инициация, мой мальчик. За столетие сила клинка ослабла, а вернее будет сказать, он заснул. Так что назовем это пробуждением. Великим пробуждением! До сего момента его удар обращал лишь раненого, но не всех тех, кого тот ранит после. Ты понимаешь?

– Костяной меч – ключ, отворяющий врата волчьей чумы, – повторил я то, что слышал от Рагды.