Кровь Охотника - Дмитрий Силлов

Всю гадость с себя я по-быстрому смыл в душевой кабине, вылив на себя обнаруженный там флакон апельсинового шампуня. Там же на специальной полке обнаружилось запечатанное в полиэтилен полотенце, которым я не преминул воспользоваться.

Выйдя из кабины, я привычным жестом-паразитом провел растопыренными пальцами от лба к затылку, после чего задержал руку в конечной точке и задумчиво поскреб ногтями основание черепа.

Да уж, после меня Русовой домработнице придется повозиться, приводя эту комнату в божеский вид. Если, конечно, кондратий ее не обнимет от увиденного. Закаленная должна быть психика у дамы, которая смогла бы равнодушно собирать в ведерко для мусора ошметки окровавленной кожи. Хотя, возможно, Русовым домработницам не привыкать.

Стараясь не поскользнуться на клочьях собственной шкуры, я на пятках подошел к шкафу. Открыв его, я обнаружил костюм, аналогичный тому, в котором меня принимал Рус, несколько белоснежных рубашек, набор галстуков, японский шелковый халат, расшитый драконами, лакированные ботинки и пару АПС в двойных кожаных наплечных кобурах эксклюзивного дизайна со специальными накладками под запасные магазины. Естественно, не пустыми.

Неудивительно было обнаружить в шкафу Руса такой «элемент одежды» — иначе это был бы не Рус. Который, кстати, предпочитал старый добрый «стечкин» всем новомодным пистолетам как нашего, так и зарубежного производства.

Я взял один из них и сразу отметил — пистолет далеко не стандартный, скорее всего, какая-то сделанная под заказ модель со слишком уж объемной рукоятью. После чего выщелкнул магазин, понятное дело, заполненный под завязку.

Смысл увеличения объема рукояти пистолета сразу стал понятен. В магазине были патроны, сильно смахивающие на хорошо мне знакомые бесшумные СП-4. Но и пули в патронах были какие-то странные, в отличие от стандартных бесшумных патронов выступающие за границы гильзы.

Я присмотрелся. И присвистнул.

Похоже, оболочка пули мельхиоровая, такого с тридцатых годов прошлого века не делают, ибо дорого, хотя и оптимально. И точка крохотная — не иначе сердечник, выступающий над оболочкой, специально утонченной на кончике пули. Надо будет у Руса спросить, что это он там с боеприпасами намудрил.

Сочтя, что два ствола в одной комнате для моего комотда будет непозволительной роскошью, я, надев одну из рубашек, поверх нее приспособил и подогнал под себя комплект кобур вместе с содержимым, оставив во второй пустой кобуре запасной магазин — пусть будет, чисто на всякий случай. Был, конечно, соблазн забрать и второй пистолет — тем более что место под него во второй кобуре имелось, но совесть заканючила: «Нехорошо друга без запасного ствола оставлять, не для тебя повешено».

— Ну и ладно, — сказал я, смиряясь с нытьем вредной совести и кладя второй пистолет на полку. После чего быстро облачился в остальные элементы костюма. Из старой одежды я позаимствовал лишь самодельные ножны с деревянным кинжалом внутри, которые определил на привычное место за спиной на новом поясном ремне. Не сказать что презент Папы Джумбо был мне особо дорог. Просто нехорошо расставаться с лишним оружием. Как действует серебряный клинок против оборотней, я уже видел, и кто знает, не пригодится ли деревянный в стане вампиров аналогичным образом. Весу в нем немного, так что пусть будет.

Ботинки Вельского оказались мне немного великоваты. Я хмыкнул про себя — не иначе последствия сброса лишней кожи вместе с мозолями на пятках. Раньше-то у нас с Русом были одни приличные ботинки на двоих для походов в самоволки, и никто не жаловался на несовпадение размеров. Кстати, моя новая кожа была тонкой и нежной как у младенца. И, судя по ощущениям, дорогая шелковая рубашка Руса оказалась для нее как нельзя кстати. При этом я очень надеялся, что моя новая шкура со временем огрубеет, иначе так недолго превратиться в принцессу на горошине.

Окончив процедуру облачения, я посмотрел в зеркало. Угу. Как там у классика?

…Острижен по последней моде,

Как денди лондонский одет…

Без шрамов на нахальной морде,

У друга свистнув пистолет,

Андрей из комнаты выходит…

«Да простит меня Александр Сергеевич», — подумал я, открывая дверь и вновь входя в кабинет Вельского.

Я уже не удивлялся, откуда в мою голову лезут стихи из школьной программы и с какой это радости мой мозг, сроду неспособный к стихосложению, переделывает бессмертные строки по своему усмотрению. Думаю, в моем положении перестать удивляться — вполне нормальная реакция организма.

Не сказать что я радовался новому телу и новым ощущениям, хотя, возможно, другой бы на моем месте прыгал от счастья до потолка. Я прекрасно осознавал — если ты вдруг ни с того ни с сего получаешь много хорошего, расплачиваться за это, скорее всего, придется очень больно и страшно. Ведь природа любит равновесие, и если в одном месте чего-то прибыло, то в другом непременно убудет, причем в геометрической прогрессии согласно закону подлости.

В кабинете Руса ничего не изменилось, если не считать, что хозяин кабинета восседал в моем кресле с бокалом вина, при этом зачем-то натянув на свой модный костюм мои камуфлированные обноски. Его навороченная мобила вместе со связкой ключей лежала на столике рядом с бутылкой — не иначе выложил из карманов, чтоб не потерялись во время флирта с симпатичными летучими мышками. Я подошел, плеснул из бутылки себе в бокал и, усевшись напротив, уставился на Вельского.

— Неплохо выглядишь, — заметил Рус. — Представляю, во что превратилась моя комната отдыха. Думаю, до утра, пока не придет прислуга, в нее лучше не заходить.

В отличие от меня мой бывший комотд ничуть не изменился.

— С моим стажем перерождений можно вообще не перекидываться каждое полнолуние, — сказал он, отвечая на мой незаданный вопрос. — Хотя сегодня пришлось.

— Это ты выдернул меня…

Я замялся, подбирая слово.

— С Хоровода Душ? — спросил Рус. — Я, а кто же еще? Души всех людей и нелюдей чувствуют полнолуние, другое дело, что люди не осознают Зова Луны. Но, тем не менее, их души тоже участвуют в Хороводе. И вкупе с душами нелюдей вполне могут убить того, кто только-только перешел черту Осознания.

Все это было слишком сложно для моего мозга, пусть даже сильно поумневшего в последнее время. Поэтому я спросил о более насущном:

— А какого прапорщика, позволь поинтересоваться, ты влез в мою камуфлу?

Рус усмехнулся.

— Потому что Аннушка уже разлила масло, а великий Мехиаель позвонил по телефону.

— Че-го? — вытаращил я на него глаза.

— Ничего, — рассмеялся Рус, — гоню я после Перерождения. Просто решил ненадолго снова почувствовать себя в своей тарелке. Кстати, ты сигару курил когда-нибудь?

— Нет, — сказал я.

— Так попробуй, — предложил Рус. — Давай-давай, не стесняйся. Открывай хьюмидор. Так. Теперь гильотиной откусывай кончик. Маловато захватил, но сойдет. Теперь поджигай.