В тени лесов - Роберт Энтони Сальваторе

– Даника?

– Я боялась, ты никогда не придешь в себя, – откликнулась Даника. – Синяк у тебя снизу на шее действительно ужасный. – Кеддерли не сомневался в этом; малейшее движение головы причиняло ему боль.

Он постепенно пришел в сознание. Он и она были в шатре из звериных шкур, руки Кеддерли были туго связаны за спиной, как и у Даники. Голова и плечи Кеддерли лежали у Даники на коленях. Стражей не было видно, но Кеддерли услышал гортанные рыки орков и орогов снаружи, и этот звук вызвал в его воспоминаниях битву, и последнее отчаянное движение, которым он раздробил огру плечо.

– Они нас не убили? – спросил он, в смущении. Он потянул руки и ощутил, что его пернатое кольцо все еще на нем.

Даника покачала головой. – У них был приказ не делать этого, надо полагать – суровый приказ, – ответила она. – Орк, который ударил тебя, был наказан орогами за то, что ранил тебя слишком сильно. Они боялись, что ты умрешь.

Кеддерли обдумывал новости несколько мгновений, но не нашел решения головоломки. – Эльберет? – спросил он, с явной паникой в голосе.

Даника глянула в сторону от юноши, к задней стенке шатра. С некоторым усилием, Кеддерли сумел последовать ее взгляду. Эльберет, эльфийский принц, совсем не казался царственным в тот момент. Грязный и окровавленный, он сидел с опущенной головой, обхватив руками колени, один глаз был разбит так сильно, что не открывался.

Он почувствовал взгляды и поднял глаза.

– Я виноват в этом, – заявил он, его сдавленный голос был едва громче шепота. – Это меня они искали, принца эльфов ради выкупа.

– Ты не можешь знать, – ответила Даника, стараясь успокоить обезумевшего эльфа. В голосе девушки было мало уверенности – предположение Эльберета выглядело логичным. Эльф вновь опустил свою голову и не ответил.

– Ороги, – пробормотал Кеддерли, стараясь подстегнуть свою память. Он прочитал несколько трактатов об этих созданиях и искал сейчас ответов на ситуацию. Были он и его спутники, возможно, взяты в плен чтобы стать жертвами в каком-то ужасном ритуале? Станут ли они мясом орогам на обед? Ни одно объяснение не было утешительным, и Кеддерли едва не подскочил когда полог шатра внезапно откинулся.

В закатных лучах вошел не орог, а человек, огромный и высокий, с бронзовой кожей и золотыми волосами. Татуировка в виде странного создания красовалась на его лбу, между колючими льдисто-голубыми глазами.

Кеддерли внимательно разглядывал его, решив что наколка – Кеддерли определил что это реморхаз, полярный червь – сможет подсказать ему что-то.

Великан подошел к Данике и бросил на нее жадный взгляд от которого мурашки побежали у нее по спине а у Кеддерли разгорелся тихий гнев. Затем, неожиданно, легким движением мускулистой руки, он отбросил девушку в сторону. Одной рукой с той же легкостью, он схватил за ворот туники Кеддерли и поднял юношу на ноги.

– Белый червь, – пробормотал Кеддерли, невольно продолжая размышлять, слова были вызваны немалым размером мужчины. Он был почти на фут выше шестифутового Кеддерли, и пожалуй на сотню фунтов тяжелее, хотя ни капли жира не было в его могучем теле.

Бронзовокожий гигант тут же угрожающе нахмурился на Кеддерли. – Что ты знаешь о Белом Черве? – спросил он, в его голосе слышался акцент далеких стран.

На сей раз уже Кеддерли нахмурился. Владение великана языком было слишком гладким и чистым чтобы подтвердить теорию юноши. К тому же, одежда мужчины была дорогой, из шелка и прочих роскошных тканей, такие мог бы носить король, или придворный короля. Мужчина чувствовал себя в них вполне удобно – слишком удобно для варвара, отметил Кеддерли.

– Что ты знаешь? – потребовал он, и приподнял Кеддерли с пола, вновь лишь одной гигантской рукой.

– Знак на вашем лбу, – прохрипел Кеддерли. – Это реморхаз, белый червь, редкое животное даже в северных пределах, и не известное никому из жителей Снежных Гор и Сияющих Равнин.

Брови великана не смягчились. Он разглядывал Кеддерли некоторое время, как будто ожидая, что юный священник закончит свое объяснение.

Со стороны двери раздался хруст, и гигант поспешно опустил Кеддерли на пол. Внутрь вошла черноволосая женщина, волшебница, судя по мантии что она носила. Что-то в ней напомнило Кеддерли молодую Пертелоп, не считая того что ее глаза были цвета янтаря, а не ореха, и ее волосы были длиннее и не столь ухожены как у тщательно причесанной Пертелоп. И при том что нос Пертелоп был прямым как стрела, у колдуньи он явно был сломан и навсегда согнулся в сторону.

– Добро пожаловать, дорогой Кеддерли, – сказала колдунья, ее слова встретили удивленные взгляды Кеддерли и Даники. Даже Эльберет поднял глаза. – Как тебе понравился твой визит в Шильмисту? Я слышала, что Киеркан Руфо хотел вернуться домой.

Даника выдохнула при упоминании Руфо. Кеддерли повернулся к ней, ожидая ее гнева и стараясь смягчить его на время.

– Да, я знаю твое имя, юный священник из Библиотеки Наставников, – продолжила женщина, наслаждаясь своим превосходящим положением. – Скоро ты поймешь, что я знаю очень многое.

– Тогда у вас преимущество, – Кеддерли решился заметить, – ведь я ничего не знаю о вас.

– Ничего? – Женщина усмехнулась. – Если бы ты ничего не знал обо мне, ты бы, наверное, не шел убивать меня. – На сей раз, Кеддерли и Даника даже не пытались сдержать вскрики, их потрясение было написано на их лицах.

Кеддерли услышал как Даника пробормотала: «Руфо.»

– Я ведь не хочу умирать, вы понимаете, – саркастически сказала чародейка.

«Не так, как умер Барджин,» раздался голос в голове Кеддерли. Он оглянулся на Данику, затем понял что слова были телепатическими, не слышимой связью. Неожиданное напоминание об убитом жреце вызвало тысячи вопросов в уме Кеддерли. Он, однако, быстро осадил их, спрашивая себя: правда ли кто-то или что-то связалось с ним, или это был его собственный внутренний голос, разумно поместивший эту колдунью в один заговор с погибшем жрецом.

Кеддерли оглядел чародейку с головы до ног. Ее платье было довольно непримечательным, явно не украшенным как жреческие одежды Барджина. Юноша вытянул шею, пытаясь лучше разглядеть кольца волшебницы. Она носила три, и на одном из них был знак.

Колдунья улыбнулась ему, поймав его взгляд, и демонстративно засунула руки себе в карманы.

– Как всегда любопытен, – пробормотала она, достаточно громко чтобы Кеддерли смог разобрать. – Так похож на него.

То, как она это сказала, удивило Кеддерли.

– Да, юный священник, – продолжила женщина, – ты станешь бесценным кладезем сведений.

Кеддерли хотел плюнуть ей на ногу – он знал, что его друг гном Иван не раздумывал бы дважды – но он не смог набраться храбрости. Его мрачное выражение лица, однако, выдавало его мысли.

Это презрительное, бескомпромиссное выражение превратилось в отчаянное, когда чародейка снова вынула руку из своего глубокого кармана. Она что-то держала, что-то ужасное как понял Кеддерли.