Продавец снов - Александр Журавлев

Как всегда, поутру, выгуливая вислоухую дворнягу по кличке Цезарь, Кастерин традиционно прошествовал с ней в сквер. По дороге он столкнулся с двумя неизвестными личностями.

После дождя дышалось легко. Настроение было приподнятое, хотелось петь! Только четвероногий друг собрался удобрять клумбу, как, ломая кусты сирени, что-то рухнуло с неба на землю.

– … ать! – донеслось из-за зелёной изгороди.

Кастерин испуганно присел, вглядываясь в безоблачное небо и пытаясь понять, что же это такое могло быть.

Кусты затрещали, и оттуда вылезло небесное явление. Без всякого сомнения, оно было похоже как две капли воды на одного из только что встретившихся ему граждан.

Собака натянула поводок, суетливо перебирая лапами в противоположенную от кустов сторону. Кастерин с недоумением посмотрел вслед удаляющейся компании. Гражданин, упавший с неба, коим был Погодин, тоже обратил своё внимание на спины уходящих: Стародубцева, и, как это ни странно, самого себя.

Собака заскулила и стала тащить хозяина от этого странного места. Кастерин попытался подтянуть поводок, на что Цезарь оскалился и, зарычав, стал тащить ещё сильнее.

– Вы это откуда будете? – наконец промолвил Кастерин, приходя в себя от потрясения.

– Оттуда… – ответил Погодин, невозмутимо посмотрев на небо, а затем на любознательного гражданина.

На лице Кастерина отразилась тревога.

– У нас с неба не падают, – сказал он и, сверля глазами странного незнакомца, с вызовом добавил: – Документики попрошу предъявить.

Однако вместо выполненной просьбы перед его носом возникла фига. Собака резко дёрнула поводок.

– Сидеть, – рявкнул хозяин и хлестнул упрямого пса.

Цезарь взвизгнул и, сорвавшись с поводка, как ошпаренный, рванул по кустам.

– Стоять! – завопил Костерин. – Убью, подлый трус. Назад, ко мне! – и вприпрыжку ломанулся за убегающей собакой.

Семён огляделся: в сквере любопытствующих граждан больше не наблюдалось. Он отряхнул испачканные землёю брюки и поспешил к заветной клумбе, где минуту назад они расстались с рыжеволосой особой. К счастью, незнакомка была ещё там. Разложив на лавочке газету, она безмятежно заворачивала подаренные ей тюльпаны.

– Сударыня, – обратился к ней Погодин, – хочу вас предостеречь на будущее: если нужно что-то упаковать, расфасовать, обернуть или завернуть, а также подтереть и вытереть, тогда используйте для этих целей исключительно советские газеты и ни в коем случае что-либо другое, тем более зарубежное. Иначе вы рискуете быть обвинённой в игнорировании советского издателя и в пособничестве иностранной культуре. Что же касается цветов, то, помилосердствуйте, их нужно нести без всякой обёртки. Кто же прячет от глаз красоту? Пусть лучше вам завидуют, чем вы дадите повод к какому бы то ни было подозрению и всякого рода злословиям или толкованиям, вроде того, что вы работаете на овощебазе и таскаете мешками домой зелёный лук.

– А зачем он мне? – улыбаясь, спросила незнакомка.

– Вот и я думаю, зачем он вам сдался, этот лук, – согласился Погодин.

– При знакомстве вы всегда так шутите? – спросила она.

– Нет! Только когда волнуюсь или не знаю, что сказать, тогда и несу всякую несусветную чушь. Я, знаете ли, после того как мы расстались, очень желал вновь вас увидеть и написать ваш портрет.

– Признаться, я тоже думала о вас, – сказала незнакомка, пряча за букетом смущённую улыбку. – Так кто же вы есть на самом деле: садовник или обманщик? Рассказывайте, рассказывайте или же будете лишены чая с малиной, который я вам хотела предложить.

– Давайте это безобразие обсудим лучше за чаем, а то я не знаю, с чего начать.

– Тогда прошу ко мне в гости. Живу я здесь недалеко, загадочный…

– Семён, – представился Погодин.

– Елена, – представилась незнакомка.

Лишь только они тронулись к дому, как к ним наперерез из кустов сирени выбежала собака. Очумевший после экзекуции Цезарь, не разбирая дороги, с ходу влетел в смотревшего во все глаза на Елену Погодина. Художника отбросило на газон. Пёс шарахнулся в сторону и брызнул по тропинке, уходящей вдоль сквера. За ним попятам, рассекая поводком, как пропеллером, воздух с криком: «Вернись, я всё прощу, свинья неблагодарная!», – продолжал преследование Кастерин.

– Интересно, с каких это пор городской сквер стал пастбищем для кабанов? – вставая на ноги и потирая ушибленное колено, возмутился Семён. – Совсем нюх потеряли, разгуливают, где хотят и как хотят. Пройти уже нельзя, роятся, как мухи, нашли себе вотчину, леса им мало. Чёрт бы их всех побрал! Вы-то не пострадали от копыт этих зверюг?