Вкус зверя - Екатерина Федорова

Когда я вошла в дом, с кухни доносились потрясающие запахи. Это прабабушка жарила блины по своему особому рецепту. Зайдя на кухню я поцеловала морщинистую щеку и стырила с тарелки горячее угощенье.

— Ну как руки мыть быстро! — Прикрикнула на меня старушка и хлопнула ладонью по моей руке.

Пришлось идти в ванную, с ней лучше не спорить. Закончив с готовкой, она спросила:

— Ну как все прошло? Понял?

— Да. Про мать рассказывал. Не верю я ему что-то, странный он.

— А, что он тебе про нее сказал? — Неожиданно серьезно сказала прабабка.

— Будто бы влюблен был до безумия, как наваждение.

Она встала из-за стола и походила из стороны в сторону. Я невольно залюбовалась этими сухими, властными движениями. Старушке было уже под 80, но она еще была очень даже активной. Невысокий рост, приятная полнота, ясный взгляд, нежная, как у ребенка кожа, — да она выглядела на 20 лет моложе! Это она выследила меня через несколько лет после пропажи (отец сказал медведь в лесу задрал) и посылала деньги. Открыто прийти ко мне она боялась, сильный оборотень не пожалел бы даже мать, не то, что сидящего в коляске ребенка. Отвлекая меня от размышлений, она ласково погладила по голове и крепко обняла.

— Это правда, внученька. Он бредил ей, реально бредил.

Потом она достала с чердака фотографии, и мы весь вечер предавались воспоминаниям. Сейчас я жила у нее в доме, (здесь прошла большая часть моего детства) мой сгорел две недели назад, от короткого замыкания. Все-таки не зря мне так не нравился дедушкин дизайнер…

Прошло три года. Теперь у меня есть потрясающая дочка — Алька. Прабабушка с дедом создали собственную компанию по производству кожаной обуви, и теперь я видела их редко. А вот Оксана с Никитой бывают у меня довольно часто. Пара так и не смогла родить ребенка, но они не отчаиваются. Ведутся поиски одиноких детей-оборотней, которых можно было б принять в семью. Ну-ну, пусть ищут… Я все не решаюсь сказать подруге, что ее запах изменился еще пару недель назад, жду пока Никита догадается. Но сейчас не об этом…

— Привет, — поздоровалась Оксана, — еще не началось?

— Тихо. Уже идет. — Мой взгляд не отрывался от татами. Соревнования по карате были в самом разгаре, и я следила за каждым движением соперников с замиранием сердца.

Вот один, второй, третий… Пары каратистов сменяли друг друга. Когда же наступит его черед??? Визг в ухо с левой стороны подсказал, что это, наконец-то, случилось. Сердце стучит все сильнее и хочется бросится вперед каждый раз, когда он пропускает удары, соперник попался очень серьезный. Однако, серия успешных ударов делает свое дело — победа за нами.

Кажется, проходит вечность, прежде чем голубоглазый мальчишка встает на пьедестал и звучит гимн нашей страны. Я плачу. Да-да, плачу. А как тут не плакать? Во время интервью, Антон находит нас глазами и говорит всего несколько слов: «Это победа для тех, кто научил меня побеждать несмотря ни на что!». Рядом визжит от возбуждения Лиза и на глазах миллионов людей показывает брату язык. Ей все равно, что перед ней стоит чемпион мира, она точно знает, он ее никогда и пальцем не тронет…

— Василиса, — знакомый голос отвлекает меня от ребят. Повернувшись, я замечаю Рому. Что ж, военная форма ему очень в лицу.

— Привет.

— Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть. Как ты?

— Все хорошо. Видишь, хожу. Как ты?

— Домой возвращаюсь.

— Вась, пошли быстрей, все уже в машине. О, Ром, привет. — Схватила нас обоих под руки Оксана и потащила к машине. В принципе, мы не сильно сопротивлялись.

До номера в гостинице мы дошли почти тихо. Только Лиза выпросила-таки у брата медаль поносить. А вот когда мы только открыли дверь, меня почти сбил с ног маленький вихрь.

— Мама, мама смотри, что я сделала. — Алька тыкала мне в нос аппликацией и не замечала больше никого вокруг. Рома застыл у меня за спиной, не отводя от нее безумного взгляда. В какой-то момент это начало ее раздражать, и моя девочка задрав на него голову, выпалила:

— И нечего на меня так смотреть! Я не картина, чтобы любоваться.

После этих слов, Алька быстро спряталась за меня и чувствую показывала оттуда Роме язык. Потому что его лицо меняло оттенки за секунды.