Стрекоза для покойника - Лесса Каури

Лука вдруг вспомнила его в дачном домике – бледного до синевы, покрытого испариной, с этими звериными зрачками… Вспомнила страшную рану, казавшуюся чужеродным элементом на человеческом теле, – и с волнением спросила:

– Слушай, ты сам-то как сейчас? Поправился?

Гаранин хмыкнул.

– Спал двое суток, как сурок. Просыпался, глотал зелья, что Димыч на тумбочке оставил, и снова давил подушку. Выспался аж до тошноты!

– Завидую! – Лука невольно зевнула. Как-то плохо было у нее со сном в последнее время…

Яр вытянул длинные ноги и откинулся на спинку скамьи. От его тела шел жар, как от печки. В промозглый вечер рядом с таким обогревателем сиделось на редкость уютно.

– Она о тебе спрашивала, Лука… Когда, мол, придешь? – Взгляд Гаранина гулял по скверу, не останавливаясь на прохожих. – Но прежде чем ответить «да», подумай, зачем тебе это нужно?

Лука невольно переняла его позу. Коснулась плечом его плеча. Двое одинаково сидящих на скамейке людей напоминали параллельные прямые.

– У нее есть шанс выжить? – Она с трудом вытолкнула из себя эти слова.

Гаранин спросил без обиды, как человек, который все уже пережил, перечувствовал:

– От этого зависит твой ответ?

Лука возмущенно посмотрела на него.

– Ты что? Просто хочу знать, чем все может окончиться.

Искреннее негодование, видимо, отразившееся на ее лице, вновь вызвало у него грустную улыбку.

– Мама говорила, что у надежды есть жизнь и после смерти, – покачал он головой, – я делаю что могу… Деньги решают многое: редкие лекарства, врачи… Два раза в год вожу ее в Германию и Израиль – там лучшие специалисты. Благодаря этому Алуся еще жива… Сейчас предложили операцию по какой-то новой методике… Но… – его голос звучал равнодушно, – это последняя надежда!

От этого равнодушия Луке захотелось подняться и сбежать… Ни смерть Эммы Висенте, ни черная тень, убившая ее, не были его страшнее.

– Постой, а целители? К ним ты обращался? Они же вроде…

Короткий резкий жест ладони – и она замолчала. В нем было все – и бесконечные попытки спасти, и угасающая надежда, и усталость… Все…

– Почему? – прошептала она, не в силах молчать.

Он пожал плечами.

– Многие пытались помочь, но ничего не выходит. И медики, и целители сошлись на том, что болезнь неизлечима.

От спокойной ремарки замерз воздух вокруг. Лука вдруг взглянула на Гаранина как-то по-новому и увидела, насколько сильно похож он на отца. Тот же лед – в глазах и звуках голоса, то же отстраненное выражение лица, будто сдерживающее боль, иногда прорывающуюся во взгляде. Мама погибла… Родной отец, судя по всему, с ним не общается… Сестра умирает… Один? Как можно так жить?!

Узкая ладонь Луки скользнула к ладони Яра и сжала ее. Тот замер. Не поменял положение, не посмотрел, но она ощутила, что он застыл. О такой айсберг когда-то разбился «Титаник»!.. Осторожно убрала руку и сказала:

– Когда пойдешь к Алусе, возьмешь меня с собой? Я ей обещала фотки кота показать!

Гаранин в одно мгновение оказался на ногах. Лука не заметила его движения, оно было настолько быстрым, что для взгляда просто смазалось.

– Я позвоню, – кивнул он, закидывая рюкзак на плечо. – Спасибо!

Она смутилась. Хотела было ответить, но не обнаружила его рядом. Был Гаранин – и нету! Вот ведь…

Покопавшись в кармане, Лука достала телефон и набрала брата.

– Ты где пропадаешь, зараза? – обиженно спросил тот. – Второй день не звонишь, трубки не берешь!

– Темка, – тихо сказала Лука, – я тебя люблю, знаешь?

* * *

В пятницу персонал «Черной кошки» получил выходной. Вообще выходные сами по себе неплохи, но не по такому печальному поводу – в клубе прощались с Эммой Висенте.

Направляясь к Муне – от нее должны были отправиться вместе, – Лука гадала, как это может быть, что прощание проводится в клубе? Как будет выглядеть? Гроб с телом на барной стойке? Череда лимузинов у входа? Для всех остальных – закрытая тематическая вечеринка? Чернушный юмор помогал справиться с усталостью и нарастающим чувством неотвратимости беды.

Семен Семеныч встретил Луку радостно, прыгал вокруг, пыхтел и хрюкал, как сошедший с ума паровозик, вилял бубликом хвоста. Она разделась и взяла его на руки, позволив облизать себе щеки и уши.

В коридор на шум выглянула Этьенна Вильевна, от усталости похожая на нежить. На нее рухнули все организационные вопросы, связанные с похоронами, и последние дни она практически не спала. В траурном одеянии – черная шелковая блузка с бантом, пиджак и узкая юбка – старшая Прядилова казалась пламенем угасающей свечи, слабым и полупрозрачным. Однако Лука понимала, что это не так. Силы воли Видящей было не занимать.

– Подожди нас в гостиной, – сказала та. – Мы скоро. Муня, помоги мне!

Подруга ушла, а Лука, одергивая простую черную футболку, направилась в гостиную. Из черного без рисунков нашла у себя лишь ее да джинсы. Ну хоть что-то…

Она вошла в гостиную и огляделась. Была здесь от силы раз, поскольку, когда жила у Прядиловых, предпочитала находиться в своей комнате и не попадаться хозяевам на глаза, а когда переехала к Анфисе Павловне и приходила в гости – подруги проводили время в Муниной комнате или на кухне, на радость Семен Семенычу.

Спокойные зеленые тона стен и текстиля, две стены из четырех закрыты библиотекой – солидной, из светлого дерева с холодным оттенком, и книг бессчетное количество! Лука ни у кого в квартирах столько не видела! В простенках между шкафами – картины, настоящие, рисованные маслом, гобелены с какими-то полуголыми дамочками и амурчиками, гроздьями винограда, кубками с рубиновыми напитками. Скромное обаяние буржуазии. На книжных полках куча безделушек. Будь она ребенком, ахнула бы от такого великолепия!

Вместо того чтобы сесть на диван в ожидании Муни, Лука пошла вдоль шкафов, разглядывая страшные, вырезанные из дерева головы, ракушки, фигурки, выточенные из кости, венецианские маски, мягкие игрушки, множество фотографий в разных рамках… Стоп! Она уже видела это облако в форме птицы! На фотографии изображены три молодые женщины. И если Этьенну и Эмму она узнала сразу, то третью видела впервые. Женщина отличалась редкой красотой, неяркой, не бросающейся в глаза, но такой, что от нее невозможно было отвести взгляд. Белокурые волосы мягкими волнами падали на точеные плечи, лицо было нежным и будто светилось изнутри, а огромные светлые глаза – на черно-белом фото – казалось, заглядывали в самую душу с вопросом, на который не так-то просто дать ответ. Что-то будто толкнулось в сердце в ответ на этот взгляд. Затеплилось…

Лука перевела взгляд на соседнее фото и застыла. Она уже видела его – в доме Висенте! Только там оно было целым и невредимым, а у этого чернели обугленные краешки, расплывались по поверхности пятна, изменяя перспективу и лица улыбающегося мужчины и двух женщин, которых он обнимал.