Дракон 3. Иногда они возвращаются - Игорь Алимов

Китайская Народная Республика, Пекин. Май 2009 года

Первым среагировал Громов. Вторым — Шпунтик.

Несмотря на размеры и вес, Дюша при необходимости умел двигаться очень быстро — все же сказывалось многолетнее спортивное прошлое. Громов скользнул к Борну, одной ручищей перехватывая его у пояса, а второй фиксируя занесенный кулак, слегка крутанул, провел красивую подножку — и Борн со всего маха полетел в груду барахла, а Громов, слегка расставив руки на уровне груди и чуть пригнувшись, уже шел на него. Борн, однако же, в барахле отнюдь не запутался — отскочил как мячик, пропустил над собой внушительный Дюшин кулак, легко блокировал второй, в воздухе мелькнула нога… Не ожидавший столь стремительной реакции Дюша не успевал поставить блок, но тут от окна метнулась еле видимая глазу серая молния и с душераздирающим воплем впилась в ногу Борна. Борн охнул, потерял равновесие и почти упал — невероятным образом выровнялся у самого пола, застыл на корточках. Дюша кровожадно гукнул, сделал шаг вперед, но застыл — перед ним напротив Борна материализовался Шпунтик. Кот был страшен: он испускал низкий утробный вой, шерсть стояла дыбом, клыки оскалены, уши прижаты, толстый как полено хвост бил Шпунтика по заду, лапы сведены в пружину для прыжка. На мгновение кот заткнулся — но лишь для того, чтобы устрашающе зашипеть. И завыл опять.

Так они пару секунд и стояли: Борн на корточках, в диковинной оборонительной стойке, напрягшийся Шпунтик, следящий за каждым его движением, и за спиной Шпунтика — Громов, второй эшелон осады.

Опомнившийся Чижиков бросился к валяющемуся у стены бессознательному Сумкину.

— Спокойно… — Напряженно улыбнулся Борн и выставил вперед открытые ладони. — Мир… Мир… — Он медленно, осторожно выпрямился, глядя только на Шпунтика. Похоже, Дюшу всерьез Борн не воспринимал.

— Что с Федором? — не сводя глаз с загнанного в угол Борна, бросил через плечо Громов, сжимая пудовые кулаки.

— Нокаут, — констатировал стоявший на коленях рядом с недвижным великим китаистом Котя. — Эта сволочь его вырубила. Эй, Федор Михайлович! Как ты в целом? — Чижиков осторожно похлопал Сумкина по щеке. Подобрал его очки: не разбились. — Что делать-то? — спросил Котя Громова.

— Посмотри, у него нигде из головы кровь не течет? Мог о стенку приложиться… Нет? Уже хлеб. Пульс есть? Значит, жить будет. На кухню сбегай, полотенце принеси, воды, — все так же через плечо посоветовал Дюша. — Надо сначала с этим вот фруктом разобраться… Да замолчи ты, котейко! Не шуми. Мы будем мочить его молча.

— Я могу еще пригодиться. Не надо меня мочить, — попросил Борн, не двигаясь и внимательно следя за Шпунтиком. Штанина на правой его ноге была разодрана и в крови.

— А что ж тебе за это, талоны на усиленное питание?! Я человек, как правило, мирный, — сообщил ему Громов. — Но тут ты конкретно накосячил. Придется ответить по полной.

— С удовольствием, — согласился Борн. — Можешь даже меня ударить. Только… что вы сделали с котом?

— Витаминами подкололи, — бросил Чижиков, вернувшийся из кухни с полотенцем. — Шпунтик, фас!

Шпунтик в ответ яростно оскалился и сделал в сторону Борна небольшой шажок. Кот явно не собирался останавливаться на достигнутом.

— А-а-а… — Тихо, жалобно простонал Сумкин.

— Не хочу я тебя бить, — с отвращением бросил Громов Борну, опуская руки. — Тебя кот и один уделает. Нелепый ты какой-то, Леша. С виду очень умный, рассуждаешь красиво, ногами здорово машешь, а — дурак. Тебя учить бесполезно. — Дюша презрительно скривился. — Видал я таких: вы же всегда самые умные! А ну, пошел вон из моего дома!!! — вдруг рявкнул Громов. — Выметайся, я сказал! Котейко, пропусти товарища на выход.