Ее чудовище - Купава Огинская

— Почему они не пытаются сбежать?

— Сам задаюсь этим вопросом, — признался Барон. — Но это крайне предусмотрительно с их стороны. Любого, кто попытается сбежать, я выпью досуха.

Покой в беспамятстве нашло еще несколько человек.

Довольный произведенным эффектом, Высший сказал:

— Расскажешь, что произошло?

— О… мой магазин разгромили, — повторила я. Находясь рядом с Бароном, я чувствовала себя в полной безопасности, и самым ужасным на данный момент мне казалось именно то, что произошло с моим домом, — а нас хотели сжечь.

— Вас? — переспросил Барон. Только сейчас он обратил внимание на еще один столб и еще один разложенный у его основания костер. — Не только ведьму?

— Они очень оскорбились тем, что я вожу с ней дружбу.

— Хм-м-м, — окинув взглядом оцепеневшую толпу, Барон мрачно предложил: — Бегите.

Никто не сдвинулся с места. Все они хорошо слышали и очень хорошо помнили его слова — смертников и сумасшедших среди самопровозглашенных ведьмоборцев не было… как они думали.

— Ваш выбор, — сказал Барон. Не успел еще никто осознать, что это все не к добру, как на мостовую со сдавленным стоном упало двое.

Следующим рухнул один из связывавших Улису.

Потом упал страж с повязкой на рукаве — Барон кашлянул и поморщился:

— Заклинатель.

Только тогда до меня дошло страшное.

— Вы ими питаетесь! — пораженно выдохнула я. — Но разве это возможно?

— Я намного страшнее того образа, что рисуют ваши легенды, — Барон оскалился. — И я зол.

Зарыдала какая-то женщина, но никто не пытался бежать. Все они, как один, верили, что их минует гнев Высшего — не может же он в самом деле выпить всех… Побежать же — значит обратить на себя его недоброе внимание.

Упало еще два тела: что примечательно — все выпитые были мужчины. Женщин Барон щадил или просто оставил на десерт…

— Хватит, пожалуйста, — попросила я тихо, в последний момент придумав достаточно вескую причину своей глупой просьбы. — Если вы их всех сейчас убьете, кто будет восстанавливать мой дом?

Барон прищурился:

— И тебе их совсем не жалко, да?

— Не очень, — вынуждена была признаться я. О том, что это его питание выглядело жутко и такого не заслуживает никто, я говорить не стала. Быть сожженным на костре тоже никто не заслуживает…

Для того, чтобы мотивировать запуганных ведьмоборцев на ремонт моего магазина, у Барона ушло не больше минуты. Голос его разносился над перекрестком, и внимали ему почти не дыша. Даже надрывный плач сделался тише.

Скупую свою речь закончил он многообещающим:

— Тех же, кто решит, что их это не касается, я найду и выпью. Не уверен, что ограничусь лишь вашими жизнями. Насколько я помню, люди склонны заводить большие семьи…

Рыдания усилились.

— Я забираю тебя, — сообщил Барон, протянув мне руку.

Я как раз восхищалась тем, как качественно он всех запугал, и несколько растерялась.

— Зачем? Второй этаж же не пострадал…

— Эти люди пытались тебя сжечь, — раздраженно напомнил Барон. — Ну же, дорогая!

— А Улиса?

— За ней я вернусь позже, — пообещал он, теряя терпение.

— Давайте вы лучше за мной позже вернетесь? — предложила я.

— Дорогая…

— Шелла, — утомленно перебила его я. — Улиса ранена, возможно серьезно. А у меня разве что пара синяков и несколько царапин.

Подозреваю, Барон с огромным удовольствием напомнил бы мне, кто из нас древнее чудище, зло из легенды и просто неубиваемое создание с поганым характером, а кто слабая, бесполезная человеческая девчонка, но его отвлекли.

— Что здесь происходит? — вопросил громогласный голос, для пущего эффекта усиленный магией.

Я нервно хохотнула.

В круг света ступил Санхел, за его спиной сумрачной стеной застыло с дюжину стражей, быть может чуть больше.

Вероятно, кто-то из горожан, мимо домов которых нас тащили, или владелец магазинчика, перед дверьми которого собирались творить злодеяние, вызвал стражу.

Это странным образом воодушевляло — значит, не все так уж плохо, люди не безнадежны.

— А, капитан, — с притворным радушием протянул Барон, — рад вас видеть. Позвольте отметить то, как невероятно точно вы подгадали момент появления.

— Мы прибыли так быстро, как смогли, — сухо отозвался капитан.

— Недостаточно быстро. — Высший был зол, и злость свою готов был срывать на всех без разбора. На виновных и безвинных. Я позволила себе маленькую эгоистичную радость — меня гнев Барона обходил стороной. — Даже не запыхались.

— Послушайте…

— Если бы я не прибыл в нужный час, вашему бутафорскому отряду достались бы два сожженных женских тела и вид убегающих преступников, которых вы едва ли смогли бы поймать.

— Барон, — тихо позвала я.

Улиса все еще была привязана к столбу и все еще истекала кровью. Ей нужна была помощь, а он тут стражу стыдит.

— Я благодарен вам за содействие, — четко проговорил Санхел.

Мне даже на секунду почудилось, будто это там сейчас лейтенант Мабэти на самом деле стоит – таким сухим и официальным был его тон.

— Давайте просто уйдем, — попросила я, поспешно вцепившись в его ладонь. Почувствовала просто, что он собирается встать: говорить гадости, будучи так близко к земле, Высшему не моглось. — Улисе нужна помощь.

— Ведьмы крепче, чем ты думаешь, — хмуро сказал Барон.

— Но вряд ли так крепки, как думаете вы, — огрызнулась я.

Напуганная и уставшая, я чувствовала, как болит каждая косточка в моем теле, как ноет закровившая рана, и совсем не боялась дерзить Высшему.

Я слишком устала, страдала от не прекращающейся весь день головной боли и просто хотела, чтобы все кончилось.

— Будь по-твоему, — легко согласился Барон, поднимая меня на ноги.

Я пошатнулась, он удержал.

— Капитан, собравшиеся здесь люди задолжали этой милой… — запнувшись, Барон критически осмотрел мое бледное лицо, запавшие глаза, побелевшие губы и зачем-то решил быть честным, — этой некогда милой девушке ремонт ее дома. Смею надеяться, вы проследите за ходом ремонтных работ. Думаю, никто из нас не хотел бы, чтобы заниматься этим пришлось мне. Не прощаюсь…

— Сначала Улиса, — выпалила я, вырвав свою руку из его пальцев, и, чтобы хоть как-то сгладить свою резкость, добавила: — Пожалуйста.

— Может, и не зря тебя сжечь хотели, — проворчал Барон, но площадь покидали мы втроем.

Я, едва стоящая на ногах, почти повисшая на плече Барона, бесчувственная Улиса в его руках и Барон, не испытывающий никакой радости от совершения этого неожиданно доброго поступка.