Гостья из котла - Мстислава Черная

Попробует затащить меня в повозку силой? Страха не было. К подобному неприятному повороту я мысленно готовилась, когда ещё господин Тай только повёз меня на Шумиху. Достаточно обернуться, и Шен мне ничего не сделает, зато я его, если понадобится, живьём переварю.

Наверное, Шен что-то почувствовал. Или просто не собирался применять силу. Быстро оглянувшись, он убедился, что мой отказ никто не видит, и примиряюще вскинул руки:

— Нет так нет, Мель. Прости ещё раз! Любовь делает нетерпеливым и глупым. Я подожду, сколько понадобится.

Он даже развернулся и пошёл прочь!

Я недоверчиво следила, стоя на лесенке. Шен скрылся за повозкой.

— А ведь ты врёшь, — сказала я вслух.

Утром. Старейшины придут утром. Шену совершенно не нужно лезть ко мне прямо сейчас. Он придёт незадолго до рассвета.

Я сдёрнула вонючую гирлянду, швырнула на землю. Уходить прямо сейчас? Ну, нет. Во-первых, Шен может караулить. Во-вторых, в моих отношениях с народом детей дорог следует расставить все точки над «ё». В-третьих, я всё равно собиралась встать рано. Шен, поработаешь будильником. Хоть какая-то польза.

Забравшись в повозку, я перво-наперво закрыла дверь на хлипкий крючок. Конечно, он никого не удержит, зато даст мне пару секунд, чтобы сориентироваться. Я подхватила плед, запрыгнула на ящики и обернулась. Плед упал сверху, закутал меня вместо одеяла. Спать можно и котлом.

Кого-то ждёт сюрприз…

Мне снился господин Тай. Во сне я называла его Рогет — по имени. Мы сидели на парапете, внизу под нашими ногами река лениво облизывала гранитный берег. Рогет протянул мне цветок, точь-в-точь такой, как подарил сегодня. Откуда-то взялась тарелка с клубникой. Рогет взял самую крупную ягоду, оборвал зелёные листики и протянул ягоду мне. Я взяла клубнику с его рук, чуть прикусила. Закапал сок, и, не выпуская клубнику, я потянулась за поцелуем. Одна ягода на двоих… Мне спалось спокойно и сладко.

Щёлк.

Шен не подвёл моих ожиданий, справился с возложенной на него миссией будильника, и как штык был у меня под дверью на рассвете. Я с любопытством наблюдала, как створка оттягивается, в щель протискивается лезвие и сбрасывает крючок.

Лучась довольством, Шен вошёл, на ходу сбросил одежду, шагнул к кровати и растерянно замер. Понял, что что-то не так.

Кровать пустовала, причём не было даже следа, что в ней спали.

— А?

Как, оказывается, приятно видеть чужое разочарование. Самодовольство улетучилось без следа, Шен заметался по повозке, приподнял половичок и заглянул в «подпол» — самое очевидное место для пряток. Перетряхнув гору одежды, Шен принялся открывать ящики и мешки.

— Котёл?

Представить, что девушка забралась в сундук, а потом умудрилась затащить на сундук тяжеленную железную дуру он вряд ли мог.

— Это не я приносил.

Котёл на сундуке смотрится странно. Шен оказался дотошен и попытался меня стащить.

Ха! Я даже сопротивляться не стала, позволила осуществить желаемое, грюкнулась на пол и покатилась, перевалившись через его ногу. Шен заорал. Как по мне — совершенно напрасно. Я была настолько великодушна, что чуть скорректировала направление и придавила его стопу не всем своим весом, а лишь слегка, так что не раздавила и костей не сломала, хотя, может, зря.

Шен упал на кровать, согнул в колене раненую ногу, принялся ощупывать пальцы.

Сидящим его и застали старейшины. В повозку зашли трое, среди которых я узнала Магду. Она-то и спросила:

— Мель ночевала отдельно? Она не провела с тобой ночь?

— Кому ты помогаешь? — возмутился парень, на время забыв про боль, но тотчас принялся баюкать ногу.

Магда пожала плечами:

— Что значит, помогаю? Твоей невесты в любом случае нет. Или она здесь? Мель, выходи!

Естественно, я не пошевелилась. Где вы видели самоходные котлы?

— Ищите! Ищите её!

Кто-то из молодых бросился повторно осматривать повозку, остальные решили, что я могла улизнуть и отправились осматривать лагерь, началась бесполезная суета.

— Курам на смех теперь этот брак. Все видели, невеста сбежала.

— Уж не ты ли ей помогла, Магда? — голос старухи хлестнул как плеть.

— Нет, не я, — Магда спокойно встретила острый взгляд старческих глаз.

— Хм…

Старуха вошла, огляделась, скривила губы в улыбке. Я напряглась, подспудно ожидая, что она меня узнает, но старуха лишь поморщилась:

— А это здесь зачем? — указала она на меня, но, не дожидаясь ответа, обратилась к Шену. — Тебе доверили простейшее поручение, мальчик, но ты подвёл свою семью.

— Простите, я…

— Я не желаю оправданий. Иди.

И Шен, не смея возражать, поднялся, поковылял прочь, припадая на повреждённую ногу. Старуха поторопила его недобрым хмыком.

— Мель сильна, — негромко сказала Магда. — Она идёт своим Путём, и ни ты, ни я, ни все мы старейшины, объединившись, не столкнём её с её Пути.

— Нельзя сталкивать, — покачала головой старуха. — Никогда не знаешь, куда приведёт бездорожье. Я попыталась привязать Мель к нам. Не вышло. Жаль. Счастливого ей Пути.

Старуха не задержалась, и вскоре в повозке стало пусто.

Только тогда я рискнула вернуть себе человеческий облик.