Полуночник - Дебора Хьюитт

От безысходности Алиса застонала. Как же ей осточертело повиноваться Кроули. Она застряла в этом городе, как муха в паутине. Ей заказаны и Боу-стрит, и Лондон. Да она просто какая-то узница Корэм-хауса!

– Вы утверждаете, что Вин и Стервятники, вероятнее всего, наблюдают за домом моих родителей? – вздохнула она. – Хорошо, я напишу им письмо. Но почему я не могу увидеться с Джен в госпитале Сент-Панкрас? Стервятники ведь не знают, что она моя подруга.

– Все они прекрасно знают. – Кроули устало потер переносицу. – Им известно все и о вас, и о вашей подруге.

– Значит, всем, кого я люблю, угрожает опасность? – воскликнула Алиса. Сердце ее упало. – А если Стервятникам наскучит меня ждать и они нападут на них, чтобы преподать мне урок? Кроули, я не могу оставаться здесь, я должна им помочь.

– Положитесь на меня. Я все предусмотрел. Никто из ваших родных и близких не пострадает.

– Откуда такая уверенность?

Кроули досадливо нахмурился.

– Джен более не в Сент-Панкрасе. Я договорился, и ее перевезли туда, где Вин Келлиган ее не найдет, туда, где она не станет игрушкой в его руках. Что же до ваших родителей, я неусыпно охраняю их дом. Довольны?

Алиса задумалась, а можно ли ему верить?

– Вы как-то сказали, что Стервятники хотят обратить мой дар против жителей Грачевника, – поколебавшись, произнесла она. – Но каким образом?

– Не против жителей Грачевника, – поправил он. – Вы представляете немалую опасность для тех вяки, которые живут во внешнем мире. Стервятники не в силах отличить обычного человека от вяки, а вот птицелов, поглядев на полуночника, может определить, обладает ли его хозяин способностями к волшебству или нет. Стервятники хотят, чтобы вы помогали им охотиться на нас… Помогали им искать вяки, чтобы потом убить их.

– Но…

– Алиса, умоляю вас, не отвлекайтесь на всякие пустяки. Развивайте свои магические таланты, а все остальное предоставьте мне. Вы продолжаете читать «Избранные труды Магеллана о полуночниках»?

– Ну да, – вздохнула Алиса.

Кроули кивнул, улыбнувшись краешком рта, и Алиса поняла, что он до глубины души поражен ее прилежанием.

– Это хорошо, – пробормотал он с неожиданной теплотой в голосе.

Алиса исподтишка посмотрела на него проницательным взглядом художника. Теперь римский нос Кроули казался ей вполне гармоничным и не внушал отвращения своими чудовищными размерами. Его черные волосы ниспадали на плечи, на подбородке уже начала пробиваться щетина, а на верхней губе до сих пор алел шрам, доставшийся ему в сражении за «Магеллана».

Их глаза встретились. Поймав пронзительный взгляд Кроули, Алиса задохнулась, в полном смятении схватила книгу и дрожащей рукой перевернула страницу.

– Какой смысл в умении видеть полуночников, – сварливо произнесла она, лишь бы скрыть охватившее ее смущение, – если, пока я жива, мне все равно не добраться до Сулка-топи. Если полуночник Джен улетел туда, то мне стоит сосредоточиться именно на ней. На ней и на Братстве, а не на полуночниках. Мне надо понять, как попасть в Сулка-топь, и Братство может мне в этом помочь. Как вы этого не понимаете?

Глаза его остекленели, лицо превратилось в застывшую маску. Скользнув по ней безучастным взглядом, он развернулся и вышел из комнаты. В полном замешательстве Алиса некоторое время прислушивалась к звуку удалявшихся шагов, затем попробовала вернуться к Магеллану, но не смогла разобрать ни слова: поведение Кроули выбило ее из колеи. Он сказал: «Положитесь на меня». Она бы и хотела ему верить, но… Эх, как бы все упростилось, если бы она увидела его полуночника.

ттт

– Сколько? – спросил Проктор.

Приподняв оконную раму, Алиса наполовину высунулась из окна. Как ни странно, но несмотря на фиаско, которым окончилось их первое занятие, и на ту явную неприязнь, которую он питал и к Кроули, и к самой Алисе, Проктор все же согласился продолжить ее обучение, и вот сейчас она напряженно всматривалась в ничего не подозревавших прохожих.

– Они так далеко, что трудно сказать наверняка.

– Сколько? – неумолимо повторил Проктор.

– Два, – сказала он, разглядывая улицу. – Два полуночника. Один большой, другой маленький. Большой полуночник принадлежит дельцу с тросточкой, правда, выглядит он неважно, какой-то потрепанный. А маленький сидит на плече у дамы с белой собачкой. Женщину бьет дрожь, и полуночник ласкает ее лицо крыльями. Но вряд ли она это чувствует, верно?

Алиса замолчала и слегка прищурилась, уносясь взглядом вдаль. При виде собачки у нее заныло в груди: ей так захотелось прижаться к Бо, милому и ласковому старенькому терьеру.

– Можно мне отдышаться? – попросила она, с неохотой отрывая глаза от окна.

Ладонь ее взмокла от напряжения, и перо Сильвии, которое она слишком долго держала в руке, скользнуло на пол.

– Попробуйте упражняться без пера, – посоветовал ей Проктор, сидевший на стуле в углу комнаты.

– Без пера я не вижу никаких полуночников, – откликнулась Алиса, нетерпеливо смахивая упавший на лицо локон. – Даже с пером я не всегда понимаю, что вижу, и мне приходится обращаться к книге.

– Забудьте вы эти книги. Положитесь на интуицию.

– Души людей открываются мне лишь тогда, когда я…

Алиса вовремя спохватилась. Нет, она не расскажет Проктору, что гладила полуночника Саши. Это невозможно – после того, как он запретил ей прикасаться к нити, связующей людей и птиц.

Она нагнулась, чтобы подобрать перо, и наткнулась на бугорок на деревянном паркете. Странно. Она могла поклясться, что раньше его здесь не было.

– Проктор, – недоуменно нахмурилась Алиса, – а вы… вы когда-нибудь трогали нить?

Проктор обвел ее острым, щупающим взглядом. Его обожженные веки казались Алисе кусками сырого мяса.

– Это опасно.

– Почему?

– Трогая нить, – пояснил он задумчиво, – вы нарушаете союз души и тела. Высасываете из человека энергию и оставляете его корчиться в агонии. И тогда у человека срабатывает защитная реакция и весь свой остаток сил он в неистовой злобе обрушивает на вас. – Он внимательно посмотрел на нее, убедился, что она его слушает, и продолжил: – Трогая нить, вы причиняете человеку не только физическую боль, но и боль душевную. Все самые страшные переживания, воспоминания, горечи и печали обрушиваются в этот момент на человека, и он швыряет их в вас посредством нити. И ваш разум погружается в хаос.

Саша… Значит, Алиса на самом деле проникла в ее воспоминания… Но ведь она даже не притронулась к нити.

– Нить в наших руках… мощное оружие, Алиса. Но готовьтесь поплатиться рассудком за то, что прикоснетесь к ней. Разве мало нам собственной боли? Зачем нам погружаться в пучину чужих страданий? – Проктор прочистил горло. – Так мне, по крайней мере, говорили. Сам я никогда не дотрагивался до нити.