Заноза Его Величества - Елена Лабрус

— Как не бывает весны? Почему не бывает весны? — бегаю я вокруг Георга Пятого Мрачного, как молодой заяц, кругами, пока он отдаёт распоряжения что именно снимать с повозки и куда это нести. — А осень? А зима? Я слышала, мне что-то говорили про зиму.

Не, не, не, погодите! Не согласная я тут навсегда застрять. И парень он, конечно, видный, но неготовая я. Как-то неожиданно всё это. Какое на хрен вечное лето? Надо сесть, поговорить, во всём разобраться, потом уже прогнозы погоды делать. Блин, не люблю я столько лета. И солнца. Я дождь люблю. Лучше бы меня в какую деревню Гадюкино закинуло, там всё время дожди. А этот ляпнул что попало и молчит. Я тебе эта, которая подснежники искала, что ли? Ну и где тут у вас братец Апрель? Я свои крокусы с него, конечно, стребую, можешь не сомневаться. Но мне бы хоть ориентировочку.

— Величество моё, ты оглох что ли? Какое к лешему вечное лето?

— Катарина! — осаждает он меня, схватив за руку и оглянувшись. — Мы в Живом лесу. Прикуси язык. Дома поговорим.

Ого! Вот так сразу и по-хозяйски: «Дома поговорим!». Сидеть! К ноге! Да пофиг мне в живом, в мёртвом. В поле, в огороде. Я требую вернуть мои права на перемещаемость вне зависимости от метеоусловий. Я требую объяснений!

— Я не виновата, что ничего не помню, — отбиваю я его руки. — Поговорим сейчас. Чем это место хуже остальных? — осматриваюсь на большой поляне, окружённой ровными стволами высоченных деревьев.

А мы точно к феям приехали? А то тут даже не поляна — сильно вытоптанный круг земли. Что-то вроде центральной площади в деревушке людоедов. И по центру — просто неприличных размеров кострище. И если туда заглянуть, уж не обугленные ли там человеческие кости? Тогда, конечно, зря я внимание привлекаю. Нам бы быстренько подарки с возу, глаза долу и по коням.

Но поговорить нам всё равно не дают. И, к счастью, не людоеды.

— Ваше Величество! — отвлекают меня от разглядывания этого логова местных жителей налетевшие со всех сторон, как саранча, таки местные жители. Ближайшие к нам феи сгибаются в поклоне: — Ваша Милость!

— Дон Орсино! — приседаю и я в знак приветствия, узнав бирюзовые кудряшки. — Благородные доны! — приветствую остальных, щедро расточая улыбки и не щадя края юбки своей, усердно тыкающейся от моей присядки в пыль, пока Его Строгость лишь слегка кивает, а площадь наполняется стрёкотом крыльев и зелёными человечками.

А ещё я усердно щипаю себя за ногу, ибо никогда я не была так близка к клинической картине «белой горячки» как сейчас: дрожание рук, гиперактивность, бред и, конечно, галлюцинации. Но к несчастью, и эти «марсиане», и этот Властный Пластилин — герой моих эротических фантазий, реальны как никогда.

— Мы можем провести для Её Милости урок истории, — ещё раз сгибается в низком поклоне дон Орсино. — Но что привело вас сегодня в наши края?

— Позвольте от меня и моей супруги вручить Департаменту Пространственных Связей небольшие дары в честь нашего бракосочетания, — показывает король на сгруженные ящики.

«От меня и моей супруги!» Вот нахал! И не собирался ехать, а уже все заслуги себе присвоил.

— А как же урок истории, Ваша Щедрость? — любезно улыбнувшись, наступаю я ему на ногу.

— Пожалуй, я проведу его для тебя сам, — выдавливает он сквозь зубы, вытаскивая ногу из-под моего каблука, пока феи выражают свою благодарность стрёкотом и галдежом.

— Ваше Величество! Ваша Милость! Вы в наших краях всегда желанные гости, — продолжает обмен любезностями отец Карла.

Чёрт, Карл! Он же собирался сегодня поделиться со мной какой-то идеей. Но что нарыли для Его Скрытного Величества его сородичи узнать хочется ещё больше. Только похоже мне не оставляют выбора — придётся пытать непоколебимого короля.

— К сожалению, у нас сегодня ещё столько дел, мы не можем задержаться. И огромное спасибо за ваше предложение, мы воспользуемся им в следующий раз. Очень признательны за щедрые подарки, что вы нам прислали по случаю венчания, — снова благодарит Георг Пятый Вредный всех разом коротким кивком и разворачивается к карете.

— Про следующий раз, я надеюсь, ты не пошутил?

— Это была простая любезность, — шлёпает он меня по заднице, отчего я если не взвизгиваю, то подпрыгиваю как раз по направлению к открытой дверце кареты.

«Ах ты, гад!» — красноречиво оборачиваюсь я. Но эта коронованная сволочь только что не присвистывает невозмутимо, рассматривая деревья, словно ничего интереснее в жизни не видел. А поравнявшись, подтягивает меня к себе:

— Клянусь, я тебя выпорю, если ты будешь мне перечить, — прижав к себе, угрожает он мне, наивный.

— Надеюсь, лично? — так же тихо парирую я.

— Собственными руками.

— Тогда ты крупно рискуешь. Боюсь, мне понравится, — вырываюсь я, сбегаю, но потом оборачиваюсь и протягиваю ему руку. И отдёргиваю её, когда он уже почти за неё взялся.

Только его молниеносный выпад не оставляет мне шанса. И в этот раз он меня приподнимает, прижимая к себе. И ему, наверно, кажется, что он рычит, но он же урчит, как довольный кот, пока я отбрыкиваюсь. Так, мурча и особо не напрягаясь он и затаскивает меня в карету. И бросает на сиденье рядом с моими покупками, как ещё один кулёк.