Волчье сердце - Александр Романовский

Оборотни едва сдерживались, чтобы не расхохотаться в голос.

— Разве я сказала что-то смешное? — Подружки недоуменно переглянулись. И заметив проектор, красивый хрустальный шарик: — Ой, а что это у вас, дядя, такое?

Хед молчал. Но и не улыбался. Девчонка же все более менялась в лице, на огромных красивых глазах проступили слезы.

— Это та самая штука, с помощью которой дедушка-волшебник станет творить свои ил… иллюзии?

Хед кивнул.

— Ой, мамочки… — Девчонка разревелась. — Это что ж теперь будет? Они же все слышали…

Подружки бросились ее утешать. Оборотни нетерпеливо поглядывали на Хеда. Вроде не за тем собрались, соплячек тут слушать…

— Посмотрите на него, — воскликнула вдруг горемычная, взмахнув рукой в сторону дороги. — Он такой одинокий…

Ревели уже все.

Хед развернул коня и махнул рукой в сторону дороги. Хватит сопли жевать.

Маленькая фигурка неуклонно приближалась. Разбойники неслись бешеным галопом, желая наверстать упущенное время, да и Скопу напугать. Кого-то в городе, должно быть, здорово укачало.

Обернувшись, Скопа остановился и расставил ноги пошире. Расслабленные руки были опущены вдоль тела. Кавалькада из тринадцати огромных коней со здоровенными мужиками в седлах должна была просто раздавить, растоптать и разорвать на куски одинокого путника. Очевидно, взору вампира предстала жуткая картина. Бледные лица, распахнутые в злобном оскале рты, горящие жутким огнем глаза и взмыленные кони под ними. Стук копыт казался дробью сотни барабанов.

Однако вампир даже не пошевелился. Стоило разбойникам поравняться с ним, как он просто исчез. Никто не понял, что произошло, а он уже стоял позади, все так же спокойно разглядывая всадников. Что ж, ликантропов такими штучками не проведешь. Проскользнуть между лошадьми — не велика хитрость.

Разбойники спешились. В седле остался один лишь Рагнар, в руках удерживающий магический проектор Он и сам понимал, что его участие в драке сыграет только на руку вампиру. Да и боязно маленько…

На лошадях ликантропы будут мешать друг другу, поскольку таким манером больше чем вдвоем к Скопе не подобраться. Вампир же явно был обучен манере боя с конным противником. Поэтому лучше действовать общим фронтом, как умеют лишь волки, окружая и разрывая на части.

Кстати, до захода солнца осталось совсем недолго.

— Готовься к смерти, сука, — сказал Бальдр.

Ощерившись мечами, оборотни растягивались в кольцо. Упырь не ответил, но полоса серой стали медленно покинула ножны. Скопа по-прежнему не сходил с места, даже не поворачивал головы. Именно этого момента и дожидались ликантропы, поскольку за спиной у киллера в любой момент находился кто-нибудь с клинком наготове. Вампир смотрел прямо перед собой, на проходящих мимо разбойников. Рагнар обратил внимание на его глаза. Абсолютно черные, они не выражали ничего, словно принадлежали мертвецу. Однако если тот глядел в вечность, то вампир жаждал жить. Крови, которая эту жизнь продлевает. Наверное, нелегко умирать тому, кто бессмертен…

Вдруг оборотни рванулись вперед, словно по какой-то команде. Рагнар даже вздрогнул — хоровод бандитов изрядно притупил бдительность. Но только не Скопы. Киллер завертелся волчком сверкающей в закатных лучах стали, и вечерний воздух наполнился звоном наточенного металла. Рагнар не успевал следить за движениями бойцов, драка разгорелась не на шутку. Но поскольку цель вампира заключалась лишь в том, чтобы достать кого-нибудь — кого угодно, лишь бы не себя, — у него было очевидное преимущество.

В бой вступила только половина ликантропов, остальные хищно кружили за спинами дерущихся, готовясь заполнить возможную брешь. Реакция упыря была воистину нечеловеческой: Скопа вертелся как сумасшедший, клинок в его руках творил чудеса. Сталь плела невиданные узоры, словно ядовитый паук — свои сети. Казалось, будто глаза у вампира растут даже на затылке, настолько хитрые атаки удавалось ему отражать. Закрывшись в обороне, какое-то время киллер не пытался атаковать. Очевидно, ему требовалось время, чтобы распознать слабости многоликого противника.

Но ликантропы не позволили ему и этого — с какой-то привычной автоматичностью половина оборотней плавно сменила другую. Рагнар задержал дыхание. Бандиты явно устали, а вампир продолжал размахивать мечом с прежней резвостью. Напротив, он даже перешел в атаку, устремляясь в любую брешь, раскрывшуюся в обороне противника, определив для себя какие-то общие ущербности техники оборотней. Натиск его длился мгновения, но был столь напористым и молниеносным, что разбойникам едва удавалось устоять. Речь не шла уже ни о какой контратаке, вампиру удавалось даже отражать удары других ликантропов, направленные со спины и боков. От некоторых он ускользал, и тогда следовало опасаться свистящей стальной дуги, появляющейся в самых неожиданных местах. Такие фортели, как перебрасывание меча из одной руки в другую, были далеко еще не самыми коварными из репертуара Скопы.

Отразив очередной удар Бальдра, упырь увел его клинок далеко в сторону, и тогда обутая в тяжелый сапог нога Скопы с хрустом врезалась в грудь оборотня. Бандит буквально вылетел из общего круга. На его место тотчас же встал Торин, но факта это не меняло — первый разбойник вышел из строя, а на Скопе ни царапины.

— Стойте! — раздался задыхающийся, но все же знакомый голос.

Девушка скользнула между оборотнями и встала, расставив руки, перед вампиром. Оборотни рассыпались в стороны. Скопа получил подкрепление, на которое они не могли поднять руку.

— Не дам! — завопила девица.

Грудь ее тяжело вздымалась, светлые локоны растрепались, а лицо походило на гневный лик какой-нибудь юной богини. Возможно, оценить все это по достоинству удалось лишь Рагнару, отдыхавшему в сторонке. Ликантропы же ничуть не прониклись моментом.

— Ты что, сучка, совсем сдурела? — зло завопил Гуннар.

— С дороги! — прорычал Бальдр.

Ликантроп успел прийти в себя, но лицо его все еще было белым как мел. Рагнар видел, что разбойник по-настоящему разъярен. Не отступи девушка в сторону, и он не ручался за то, что произойдет в следующее мгновение.

Но Скопа сам отодвинул красавицу в сторону. Увидев, что путь свободен, Бальдр дернулся вперед, занося для удара руку с мечом.

— Нет! — вновь заорала девица и, стремительно обогнув вампира, прикрыла собой Скопу. Клинок вервольфа погрузился в мягкую плоть. На белой ткани платья появилось разрастающееся кровавое пятно.

Рагнару показалось, что до Бальдра даже не сразу дошло. Машинально выдернув клинок, он уставился на девушку, почему-то закатившую глаза и оседающую в объятия Скопы. Вампир подхватил легкое тело и осторожно опустил на дорогу. Губы девушки все еще двигались, но с них не слетало ни звука. ^.

Подоспели и остальные фанатки одинокого красавца. Как раз чтобы увидеть, что стало с подругой, подумал Рагнар. Одна сразу же хлопнулась в обморок.