Я прячусь от ветра - Александра Питкевич

— Свет! — тихий возглас Тати позволил свободнее выдохнуть, хотя мы все знали считалку, и слышали последнюю строку, произнесенную Корин под нос, которую каждая повторяла про себя.

Оказавшись на свободе, среди кривых низких деревьев, в сумраке пасмурного дня, мы в бессилии присели на траву и камни. Не смотря на многократные прогулки в лабиринте, каждый раз на грани восприятия моячила мысль, а что если. Если собъешься. Если перепутаешь строки. Тонны породы над головой и темные повороты вникуда пугали до дрожи в ногах и холодного пота.

— Девушки, всего пара минут. Не нравится мне небо сегодня.

Совсем не передохнув, мы устало поднялись с камней, медленно спускаясь вниз, где ждали лошади и повозка. Все понимали, что если хлынет дождь, дорога может стать просто невыносимой.

Люра уже совсем висела на руках мужчин. Уложив ее в телегу, на одеяла, которые в пещерах не хранились, мы двинулись в обратный путь. Четверо еще уместились в повозке, подобрав юбки, а вот остальным пришлось решать, кто пойдет, а кто поедет с мужчинами верхом.

— Девушки, мы бы вас посадили по две, но кони боевые. Без хозяина не повезут. И взбрыкнуть могут. Так что придется вам меняться и по очереди ехать либо с нами, либо на телеге. Об этом как-то не подумали, — виновато улыбнулся хар.

— Мы привычные, — тихо отозвалась одна из девиц, смущенно опустив глаза под пристальным взглядом четверых мужчин, — ногами дойдем.

— Если совсем устанете — скажите, устроим привал, или поменяем вас, — Тазур подвел ближе своего коня, протянув мне руку, после того, как помог одной из девушек забраться в седло перед Лераном. — Давай подсажу.

— Кого-нибудь другого возьми. Я не сильно устала.

— Анна, мы только теряем время. Ты болеешь. Полночи была на ногах. И меняне переубедить.

И снова меня остановили внимательные взгляды девушек, притихших в повозке и возле. С земли меня закинуть было не так просто, как со ступеней усадьбы, но лард справился. Вцепившись в гриву Слюды, я с содроганием и каким-то нетерпением ждала момента, когда Тазур заберется на спину коня. От чего-то сегодня мне было как-то страшно сидеть здесь самой.

С легкостью запрыгнув в седло, помогая мне удобнее устроиться на одном из одеял, мужчина щелкнул языком. Наша процессия медленно двинулась в обратный путь.

Примерно через полчаса, когда Люра немного оклемалась и смогла нормально сесть, остальные девушки забрались в телегу, позволяя нам двигаться чуть быстрее.

— Анна, перестань меня чураться. Ты мне нравишься. Да и я чувствую, как бьется твое сердце от моих прикосновений, — тихие слова Тазура, произнесенные прямо в ухо, заставили тело напрячься. Я, несколько расслабившись в дороге, теперь вся подобралась и одеревенела. Если до этого еще можно было как-то делать вид, что ничего не замечаю, то после произнесенных слов это казалось невозможным.

Резко выпрямившись, чуть покачнувшись на широкой лошадиной спине, я только тряхнула головой. Это все было совсем, совсем ни к чему. Представив, сколько сложностей добавится в тот момент, когда лард поймет, что именно я та женщина, которую он так упорно ищет, только сильнее сжала зубы, едва не застонав от злости. До чего сложно все выходит!

— Анна, — решив, что это все на сегодня, я, кажется поторопилась. Лард, чуть придержав коня, чтобы мы еще немного отстали от остальных, продолжил. — Ты свободная женщина. Молодая и красивая. Я тоже вполне хорош собой. И свободен. К тому же, я теперь хозяин этой земли, а ты знаешь едва ли не каждый куст в поместье. Чем тебе не пара?

— Это все глупости… Ах вы ж гаденыши! — я чуть не свернула себе шею, так резко повернув голову, что все вокруг немного смазалось. — Стой. Стой!

— Что там? — Слюда остановился, недовольно кивая головой и фыркая. Повинуясь моему возгласу, замерли и все остальные.

— Следы. Вон по той гряде. Дождь был позавчера, так что они свежие, — в паре метров от неширокой лесной дороги, на гряде, где после зимы еще не до конца «проснулся» мох, четко виднелись следы больших мужских сапог. С овальными подковами на пятках, позволяющими не скользить обуви. В ближних деревнях такой не носили, наши сапожники набивали в несколько слоев кожу, делая своеобразные шипы, и никогда не использовали для этого металл.

— Разбойники?

— Больше некому. Если только ваши молодцы не носят такой обуви. Впрочем, этот рисунок мне кажется знаком. Корин?

Золовка, сидящая перед одним из воинов Тазура, кивнула, присмотревшись.

— Я тоже помню. В тот раз, когда у нас увели трех овец.

— Плохо дело. Что им нужно так близко к Долинке?

— Скажи, Анна, а тот серный туман, что мы выжигали вчера, может иметь к этому отношение? — широко раскрытыми глазами я посмотрела на Тазура, надеясь, что он ошибается в своих суждениях.

— Это будет плохо.

— Хуже, чем есть сейчас?

— Много хуже. Потому, что такие вещи знают только местные. А если к банде присоединился кто-то из своих…

Меня всю передернуло от возможных последствий. Порядок и мир в баронстве держались на страхе, почтении и уважении людей. Присяга здесь была не просто словом, а тем еще ритуалом, не сильно далеким от того, что пришлось пережить мне после свадьбы. Но если кто-то смог преодолеть условия и получить полную свободу, при этом зная все тайны…

— Очень, очень плохо, — голос Тати словно заставил лопнуть пузырь, в котором я оказалась из-за тревожных мыслей. Оглядевшись, ничуть не удивилась тому страху, что плескался в глазах девочек. Кто предскажет, каких дел можно натворить, если только знать где и какие чудовища обитают в этих землях и чего от них ожидать.