Анатомия теургии - Вадим Скумбриев

— Чтоб ты замёрзла!

— Не ори, — Гита мимоходом сплела простенькое заклятие, ткнула им в нервный узел на шее, и хускэрл охнул от боли, падая на бок. — Никого я не убивала, и тебя не убью. Если расскажешь, где можно взять коней, и где Красный король спрятал мои вещи.

— Да кто ты такая? — простонал парень с поля.

— Норна, которую пленили недавно.

— Я ничего не знаю… а-а-а!

Кажется, он вскрикнул слишком громко. Гита даже оглянулась, но никто не спешил к ней с клинком наперевес.

— Тише, тише. Это всего лишь разминка. Я не хочу, чтобы ты перебудил весь дворец, так что если станешь орать, заткну тебе глотку. Но больно всё равно будет.

— Чего тебе нужно?

— Я же сказала: узнать, где можно достать коня, и где мои вещи.

— Коня… на конюшне. А твои вещи — я не знаю, клянусь!

Искренне. Нужно быть хорошим актёром, чтобы подделать такие эмоции, к тому же звучало весьма логично — Тостиг не настолько идиот, чтобы рассказывать своим людям, куда делись вещи пленённой норны. Опасные, надо сказать, вещи. Зашифрованные записи прочесть не так-то просто, но идеального шифра не существует, а ведь кроме них, в сумке были амулеты, обереги, основы для зелий, материалы и много чего полезного. Придётся изрядно повозиться, чтобы собрать всё снова, да и пропавшие записи безумно жаль. Память у Гиты хороша, но не может вместить всё.

— Ладно, я тебе верю, — наконец вздохнула норна. — Теперь веди меня в конюшню, и учти — если попытаешься обмануть, будет гораздо больнее.

— Я не… ох!

Гита не стала применять магию — вместо этого она просто пнула лежащего парня в живот, тщательно выбрав нужную точку. Не очень болезненно, зато парализует тело и вышибает желание сопротивляться.

— Знаю, о чём ты думаешь, — доверительным тоном сказала она, склоняясь над хускэрлом. — Присяга, верность слову и так далее. Послушай, я ведь не прошу тебя воткнуть нож в спину Тостигу. Просто. Покажи. Дорогу в эту проклятую конюшню. Или это стоит смерти?

В ответ она услышала только сдавленное сипение.

— Вот ведь забавно будет. Кто-то погибает, защищая короля. Кто-то хранит чужую тайну. А кто-то просто потому, что не хочет сказать, как пройти в конюшню.

— Хорошо, — с трудом выдавил парень, глотая воздух. — Хорошо! Я согласен! Но больше не проси!

— А это мы посмотрим.

Пришлось подождать ещё немного, пока бедняга кое-как очухается и встанет на ноги — к счастью, он осознал бесполезность попыток нападать на ведьму, и покорно зашагал к дверям. Гита направилась следом, продолжая удерживать в ладони сонное заклятье. Теперь оно уже не обжигало кожу, как раньше, а лишь слегка грело, но на пару-тройку человек силы ещё должно хватить.

Быстро же он сдался, думала она, идя за парнем. Кенельма пришлось уговаривать куда дольше, да и то он согласился отвечать лишь после того, как понял, что не принесёт этим вреда сюзерену. Конечно, путь к конюшне — не страшная тайна, и всё-таки Гита была разочарована. Как оказалось, не все хускэрлы сильны духом.

Она вспомнила тех двоих, которые пытались схватить её в Тангол-отеле, и зябко повела плечами. Жаль, что пришлось их убить. Жаль, что нельзя обменять этого человека на возвращение одного из них. Силу Гита ценила.

Хускэрл открыл дверь, и внутрь ворвался холод.

— Ворота закрыты? — спросила колдунья. Впрочем, она и так знала ответ.

— Конечно, — вяло ответил парень, идя по утоптанной дорожке. Фонари едва разгоняли темноту, и снег сливался в одно огромное белое пятно, где с трудом можно было увидеть, куда идти. Но провожатый явно хорошо знал направление.

— Там много людей?

— Часовые… я не скажу ничего! — хускэрл резко остановился, и замешкавшаяся Гита с размаху налетела на него, тут же высказав пару не самых пристойных фраз. Парень отступил на шаг.

— Ты идиот, — выдохнула норна. — Я не собираюсь никого убивать, и если смогу убраться отсюда без крови, так и сделаю. Но ты, тупорогий кусок бревна, подталкиваешь меня к тому, чтобы идти напролом.

— Тебя убьют.

— Быть может. Знаешь про Тангол-отель?

— Да, но… — он вздрогнул всем телом. — Я слышал, та, кто это устроила, погибла.

— Она перед тобой. Так что будь так добр, доведи меня до конюшни и скажи, где стоит стража. Я спокойно усыплю их до утра и уйду. Даю слово.

— Верить слову ведьмы…

— У тебя нет выбора, — Гита постаралась не показать, насколько её только что оскорбили. Впрочем, этот болван, конечно, не знал об особенностях её характера.

— Ладно, — он обречённо опустил плечи и зашагал дальше.

В конюшне тоже было тихо, и здесь хускэрлу снова нашлась работа — Гита заставила его найти всю нужную сбрую и оседлать коня, благо что нашлось всё без труда: Красный король хорошо знал, что такое быстрые вести. Специально для курьеров в инвентарной комнате нашлись заранее приготовленные для путешествия седельные сумки, один комплект которых норна забрала себе. Должно быть, такое решение позволяло нужному человеку сразу же отправиться в путь, минуя сборы, но теперь предусмотрительность Тостига сработала против него.

— На воротах двое, — обречённо сказал хускэрл. — Механизм в сторожке.

— Спасибо, — это даже прозвучало искренне — Гита и впрямь была благодарна этому человеку, хоть и презирала его в душе. — А теперь спи…

Руку снова обожгло огнём.

* * *

«Мы выступаем», — сказал Тостиг.

Джаана знала, что рано или поздно это произойдёт. Не могло не произойти, как бы сильно она ни желала, чтобы Хельвег остался в мире. Вопрос был лишь в том, когда.

И всё же она держалась. Желание бросить всё и уехать, скрыться в самой глухой дыре, ожидая неминуемой развязки, было сильно, но Джаана не могла отступить. Она уже взяла этот факел, и теперь было слишком важно не уронить его.

Она села за письменный стол в лаборатории Северной башни, как раньше. Пробежала пальцами по отполированной столешнице, достала тетрадь, с которой работала. В сказках и легендах тайные знания хранятся в древних книгах, закрытых на множество замков, но настоящие секреты всегда скрыты в таких вот серых, неприметных тетрадях, у которых и заголовка-то нет. Тонкие желтоватые листы могли рассказать опасные вещи, способные и помочь этому миру, и уничтожить его.

Джаана почти закончила работу — осталось лишь перевести на классический имперский, язык науки, предисловие записей Ктесифонта. Вопреки традициям, учёный прошлого писал на староджумарском, и в Хельвеге, конечно, не так легко найти знатоков этого языка. Но даже если б Тостиг и привёл такого, Джаана не отдала бы ему бесценную книгу. И король об этом прекрасно знал.

Она не смогла начать перевод так, как это следовало бы сделать по логике — с самого начала. Тостиг живо интересовался ходом работы и даже читал первые главы, быстро, однако, бросив это дело — для него в речи теурга было слишком много непонятного. Но предисловие он обязательно прочёл бы, и это могло изменить многое.