Бегущий в лабиринте - Джеймс Дэшнер

Прошло полчаса.

Ни Томас, ни Минхо за это время не пошевельнулись.

Наконец Томас вытер слёзы. Стало стыдно: что подумает о нём Минхо, того и гляди, расскажет другим, мол, Томас-то у нас — нюня и тряпка, расплакался, как маленький. Но самоконтроля у него не осталось ни капли, слёзы брызнули сами собой — юноша не в силах был остановить их. Несмотря на потерю памяти, Томас был уверен, что эта ночь — самая страшная в его жизни. А израненные руки и ломящее от изнеможения тело никак не способствовали поднятию духа.

Он ещё раз подобрался к краю Обрыва, и снова высунул голову — стало значительно светлее и потому лучше видно. Пурпур простёршегося перед ним неба медленно сменялся яркой голубизной, а где-то вдали поднималось солнце, добавляя в палитру оранжевые тона.

Он уставился прямо вниз: каменная кладка стен Лабиринта переходила в скалу, которая круто обрывалась вниз, в неизвестность. Даже в усиливающемся свете утра Томас не мог разглядеть, что там, внизу. Выглядело так, словно Лабиринт опирался на некую структуру, поднятую на мили и мили над землёй.

«Но это же невозможно, — думал он. — Так не бывает. Иллюзия, не иначе!»

Он со стоном перекатился на спину. Всё: и внутри, и снаружи — ужасно болело, раньше ему и в голову не пришло бы, что может существовать такая боль. По крайней мере, скоро откроется Дверь, и они смогут вернуться в Приют. Он взглянул на Минхо — тот сидел, грузным комом привалившись к стене.

— Не могу поверить. Мы живы, — вымолвил Томас.

Минхо ничего не ответил, лишь кивнул. Его лицо было лишено всякого выражения.

— Сколько там этих тварей? Неужто мы убили всех?

Минхо фыркнул.

— Скажи спасибо — рассвет наступил, не то давно бы уже имели ещё десяток говнюков на наши задницы. — Он, содрогаясь и постанывая, переменил позу. — Не могу поверить. Точно тебе говорю. Мы умудрились пережить целую ночь. Такого ещё никогда не случалось.

Томас понимал, что должен бы сейчас гордиться собой, чувствовать себя героем, что-нибудь в этом роде. На самом деле он ощущал лишь бесконечную усталость и облегчение.

— Что мы сделали иначе, чем другие?

— Да откуда я знаю? У мертвеца трудновато разжиться сведениями, где он напортачил.

Томас не переставал дивиться, почему яростные крики гриверов так внезапно прекращались, когда те валились с Обрыва, и почему он так ни одного из них и не увидел летящим навстречу смерти. Что-то в этом было странное и тревожное.

— Они как будто исчезли, что ли, после того, как перевалились через край...

— А, шизуха какая-то. Пара приютелей даже выдвинули теорию, что и другие вещи исчезают, но мы доказали, что они неправы. Смотри.

Минхо швырнул камешек с Обрыва. Томас проследил глазами, как тот летел и летел вниз, постепенно уменьшаясь, пока не стал неразличим. Томас обернулся к товарищу:

— Ну и в чём доказательство, что они неправы?

Минхо пожал плечами:

— Но ведь камень же не исчез, правда?

— А что тогда, по-твоему, произошло?

Томас чувствовал, что здесь кроется что-то значительное. Минхо снова пожал плечами:

— Да фокус-покус какой-то, чёрт его знает... У меня и так башка раскалывается, на хрен ещё думать чёрт знает о чём.

Внезапно Томаса словно что-то толкнуло изнутри, и все мысли об Обрыве исчезли — он вспомнил про Алби.

— Нам надо обратно. — Собравшись с силами, он поднялся на ноги. — Надо снять Алби со стены.

Увидев недоумённое выражение на лице Минхо, он в двух словах объяснил, какое применение нашёл зарослям плюща.

Минхо удручённо уставился в землю.

— Забей. Он мёртв.

Томас отказывался верить.

— Откуда ты знаешь? Пошли! — И он заковылял по коридору.

— Да потому что никто никогда не...

Он замолк, и Томас понял, что Бегун имел в виду.

— Ты говоришь так, потому что к тому времени, когда их находили, они все были убиты гриверами. А Алби только ужалили иглой, так ведь?

Минхо поднялся, и они с Томасом побрели ко входу в Приют.

— Не знаю... Такого просто раньше не случалось. Нескольких парней ужалили иглами, это да, но то случилось днём. Все они получили сыворотку и прошли через Превращение. А тех бедных шенков, что застряли в Лабиринте на ночь, мы находили гораздо позже, иногда несколькими днями позже, если вообще находили. И их всех убили так, что тебе, поверь, не в дугу будет слушать.

Томаса передёрнуло при этих словах.

— После того, что приключилось с нами, могу себе представить.

Минхо вскинул взгляд. Его лицо внезапно преобразилось.