Мефодий Буслаев. Стеклянный страж - Дмитрий Емец

Проходящие мимо люди не обращали на Аиду Плаховну никакоговнимания. Для большинства она была просто препятствием –«старуха-которая-мешает-пройти». Один, здоровенный, нетрезво-валкий, небрежносмел ее рукой. Мамзелькина послушно отодвинулась, но мимоходом перевела на негокроткие глазки и, как Матвею показалось, запомнила.

Мамзелькина молчала, и Багров молчал, уступая дорогуспешащей на вокзалы толпе. Матвею отрешенно подумалось, что, оценивая другихлюдей, особенно тех, в которых он не заинтересован, человек ленится думать оних подробно. Ему проще соскользнуть на сложившийся стереотип, с которым удобножить. Причем стереотип преимущественно отрицательный. Ну там «бомж», «развелосьстариканов», «солдафон», «два идиота», «училка», «бандюган какой-то», «а этот ботанкуда вперся?». Так и идем, оставляя за собой толпы «уродов», и точно на весьмир натягиваем заразное одеяло своих мыслей.

Люди схлынули, поезд с Иркой унесся, и Мамзелькина с Матвеемостались на опустевшей станции.

– Принес? – спросила Аида у Матвея, оборачиваясь к нему. –Давай сюда!..

Багров сунул руку под свитер.

– Не здеся! Пошли отойдем! – сказала Плаховна и решительнонаправилась к будке дежурной по эскалаторам.

Почему-то будка оказалась пустой. Мамзелькина решительновдвинулась внутрь, уселась на стульчик, развернув его к Матвею, и протянуларучку.

– Вначале сердце! – потребовал тот, успев по дорогенабраться решимости.

Аида Плаховна задержала на нем лукавые глазки, но спорить нестала. Сунула руку в рюкзак и отдала банку. На этот раз банка не упрямилась, ипальцы сквозь нее не проходили. Была холодной и абсолютно заурядной. Всеговорило о том, что прежде, до сердца, в ней помещались огурчики или малиновоеваренье.

– Хранить в прохладном месте, но не замораживать! – сказалаМамзелькина насмешливо. – Давай тапереча ты!

Получив плащ, Аида Плаховна встала со стульчика, цепкими,как у бывалой гардеробщицы, ручками взяла его за вешалку и встряхнула.

– Ишь ты, как измялси! Разве ж можно так к весщамотноситься? Ишшо б в ботинок запихал! – произнесла она с укором.

Придирчиво ощупала подкладку, сняла с рукава нитку,озабоченно оглядела дырку на рукаве.

– А еще женщина называется! Хоть бы раз в год перетряхнула!– сказала она, явно имея в виду Фулону.

Матвей был убежден, что спокоен, но внезапно ощутил ладонямидрожь. Посмотрел и увидел, что сердце бьется так, что едва помещается в теснойбанке.

Аида Плаховна на банку не смотрела, но почему-то началапоочередно трогать все пуговицы. Багров видел, как ее большой палец с ломкимжелтоватым ногтем испытующе скользит по ним.

– А пугвачки-то! пугвачки какие! Блестяшшенькие! Крясота, даи только! – ехидно сказала она Матвею.

Сердце прыгнуло так, что едва не сорвало крышку. Чтобы невыдать себя, Багров опустил руку, но и так ощущал, как банка дрожит.

– Ну все? – сказал он намеренно грубо. – Иду я?

– Иди ты! – ласково повторила Мамзелькина. – Погоди-ка!Подержи плащик секунду, будь добренький!

Матвей удивленно взял плащ, не понимая, что старухасобирается делать. Пробормотав, что можно бы и косой, да только народ вокругбольно слабонервный, Аида Плаховна достала из кармана маленький, не длиннее пальца,раскладной ножик и ловко подпорола подкладку в том месте, где прежде ееощупывала.

Затем сунула внутрь руку и извлекла крошечную, с два ногтя,фигурку. Фигурка была из толстого непрозрачного стекла, но даже и оно не моглоскрыть, что внутри что-то сияет.

Мамзелькина мельком взглянула на нее и, вполнеудовлетворенная, упрятала в карман. Матвей не успел ничего толком рассмотреть.

– А плащ? – отупело спросил он.

– Он мне не нужен, – сказала Аида Плаховна.

– Как?

– Хочешь сам носи, хочешь Фулоне верни! Нам чужого ненадоть! А пугвачки упертые береги! Нетеряющиеся они. Лысая Гора, массоваяштамповка. И как отодрать ухитрился? На одной нитке висеть будут – неоторвутся! – сказала Мамзелькина, с нескрываемой насмешкой посмотрев на Матвея.

Закинув на плечо рюкзачок, Аида Плаховна сунула косу подмышку и исчезла. Багров остался один у пустой эскалаторной будки на станции«Комсомольская» с никому не нужным плащом на руке.