Осознание - Михаил Михеев

Ночью в лесу было страшно. Вроде и ничего особенного – так, слабый ночной ветер слегка шевелит листву и шумит в верхушках деревьев, где-то что-то поскрипывает, ухает вдали сова… Но звуки, которые днем могут вызвать лишь улыбку, ночью действуют совсем иначе. Не зря говорят, что в темноте все страхи материализуются, вот и сейчас Джоанне казалось, что недавно еще такой светлый и веселый лес превратился в нечто живое, огромное и страшное, склонившее над ней свою голову и рассматривающее с неподдельным интересом. Гастрономическим интересом – схарчить прямо сейчас или оставить на завтрак. Умом девушка понимала, что все эти ощущения – не более чем плод ее не в меру живого воображения, но страх от осознания этого факта исчезать почему-то не спешил. И даже лошади, которые спокойно паслись на поляне и не подавали никаких признаков тревоги, не могли ее успокоить. Так что сидела она, прижавшись спиной к шершавому стволу дерева, и напряженно вслушивалась в окружающие ее звуки.

Скорее всего, именно эти попытки услышать то, чего нет, и помешали ей разобрать тот звук, который был единственно важным. И винить в случившемся, девушка прекрасно отдавала себе в этом отчет, следовало только собственную невнимательность. Нет, разумеется, киборг мог ходить абсолютно бесшумно, но сейчас Артур не пытался маскироваться. Тем не менее его появление Джоанна позорно прошляпила и потому едва удержалась от того, чтобы пустить под себя лужу, когда сзади, над самым ухом, раздалось:

– А чего костер не развела? Не жарко сегодня.

– Не хотела внимание привлекать. Огонь ночью далеко виден, – ответила Джоанна после секундной паузы, надеясь, что смогла унять предательскую дрожь в голосе. В коленках не получилось, а с голосом вроде бы все нормально, «петуха» нигде не пустила.

Тем не менее киборг явно понимал ее состояние, и усмешку, скользнувшую по его губам, девушка почувствовала даже во мраке. В другое время подобное вызвало бы, как минимум, раздражение, но не сейчас – радость от того, что она наконец-то не одна, перевешивала негатив.

– Это смотря как разводить. – С этими словами Артур вышел на поляну, выбрал место и в два счета выкопал яму, на дне которой и запалил небольшой костерок. – Есть будешь?

Только сейчас Джоанна почувствовала, что голодна, да так, что, казалось, готова была корову съесть. А тут еще и принесенная киборгом еда пахла умопомрачительно вкусно. Интересно, где он все это взял, думала она, с удовольствием наворачивая копченый окорок и запивая его отличным вином. Артур, кстати, тоже не отставал, поглощая кусок за куском, и его челюсти двигались так, словно готовы были перемолоть даже ствол дерева, если тому придет в голову (хотя какие у деревьев головы) блажь встать между киборгом и обедом.

Наконец, когда чувство голода вначале притупилось, а потом и вовсе сменилось ощущением, что еще кусочек – и она взорвется, девушка откинулась назад и осоловелыми глазами посмотрела на Артура. Тот сидел и продолжал есть, неверные блики огня играли на его доспехах, которые он так и не снял. В душе Джоанны мелькнул огонек сочувствия – разумеется, доспехи у Артура необычные и наверняка очень удобные, но все же сидеть в них вряд ли доставляет киборгу большое удовольствие.

– Давай вылезай из своей брони. Я помогу, – нарочито грубоватым тоном сказала она.

– Не стоит. – Голос Артура звучал ровно и спокойно, хотя короткую, почти незаметную паузу Джоанна все же отметила. – Мне достаточно комфортно.

– Ты что, стесняешься?

– Чего? – Теперь в голосе Артура было слышно недоумение. Потом, очевидно поняв, что проще сделать, как просят, чем настаивать на своем, он встал. – Помогать не стоит, снимается это все легко.

Тем не менее Джоанна помогла в меру сил – как-то ей некомфортно было сидеть и глазеть, когда мужчина, уставший и только что вернувшийся с опасной (пусть и молчит, не признается, но это наверняка так) прогулки по тылам врага, еще и сам все делает. Ну, не так ее воспитывали. Так что чем могла – помогла. Если конкретно, оттащила его оказавшиеся неожиданно легкими доспехи в сторону и свалила в одну кучу. Артур протестовать не стал, из чего она сделала вывод, что поступила правильно. И по тому, с каким облегчением он растянулся на траве, Джоанна поняла: в доспехах отнюдь не так комфортно, как он пытался ей показать. Тоже нашелся, несгибаемый воин и настоящий мужчина. А на самом-то деле так же устает, как и все остальные, и так же ему бывает тяжело и больно. Впрочем, среди мужчин таких много. Пока не упадут, так и будут изображать несгибаемость. Это у них называется гордостью и мужским достоинством, хотя, если верить кое-кому из знакомых, мужское достоинство заключается совсем в другом…

Занятая этими мыслями, Джоанна едва не пропустила очень интересную деталь. На левом наруче, между кистью и локтем, обнаружилась глубокая выщербина. Посмотрев на нее, девушка повернулась к киборгу:

– Это чем так?

– Где? – Артур приподнялся на локте, посмотрел. – А, ерунда, не обращай внимания.

– Ерунда… Да тебе чуть руку не отрубили.

– Но ведь не отрубили же. Хотя и очень хотели. Но, честно говоря, я не ожидал, что оружие этого чудика будет установлено на максимальную мощность. Для решения любой задачи ему, по идее, хватило бы и трети.

– В смысле? – Девушка вскинула брови. Повторялась ставшая уже обыденной ситуация. Слова вроде бы все знакомые, а смысл фразы ускользает. Пропасть в образовании, как обычно, давала о себе знать, и девушку это откровенно бесило. И ведь не сделаешь ничего – многие вещи, относившиеся, в понимании Артура, к знаниям общего порядка, не нуждающимся в дополнительной расшифровке, были для его собеседницы жуткой заумью.

Очевидно, киборг и сам понял это. Вздохнув, он встал, поднял из травы странной формы меч, которого Джоанна раньше у него не видела. Интересно, откуда он взялся? Похоже, киборг притащил его с собой в качестве трофея, а она, занятая совсем другими мыслями, даже внимания не обратила. Подошел к лежащему на краю поляны древесному стволу в обхват толщиной, тронутому гнилью, но еще достаточно прочному, и вдруг коротко, без замаха, рубанул. Такой удар Джоанна видела – так рубят степняки своими кривыми саблями. Однако никакая сабля не перерубила бы ствол такого размера, только скользнула бы по нему или, возможно, завязла в древесине. Здесь же ствол попросту распался пополам, блеснув в свете костра ровным и гладким срезом.

– Это вибропила, – негромко заговорил Артур. – Инструмент, который может быть весьма эффективным оружием ближнего боя. По сути, это монокристалл… И не спрашивай, что это такое, иначе объяснять придется до утра. Главное, он впятеро тверже алмаза и вчетверо более вязкий, чем железо. По режущей кромке зубья разных размеров, от видимых глазу до микроскопических. Во включенном состоянии вибрирует с определенной, очень высокой частотой. Разрезает практически что угодно, к примеру, валун может разрубить безо всякого вреда для себя. Ну в общем-то и все. Довольно простое устройство.