Бесконечные дни - Ребекка Мейзел

Никерсонский мост, подвешенный над рекой на высоте ста пятидесяти футов, находился всего в получасе езды от Уикхэма. В субботу мы отправились туда на джипе Джастина. Несовершеннолетним, чтобы прыгать, нужно разрешение от родителей, так что я просто подделала подпись Рода. Пройдя часовое обучение и подписав кучу бумаг о том, что в случае нашей смерти родители ни с кем судиться не будут мы взяли судьбу в свои руки и выстроились в очередь на тарзанку.

— Просто не верится, что ты меня на это уговорила. Дурацкая затея, — проговорил Тони, расхаживая взад-вперед перед мостом. Через каждые несколько шагов он останавливался и пожимал плечами. — Ты можешь, ты можешь, — бормотал он себе под нос.

— Прыгнешь вместе со мной? — спросила Трейси у Джастина, буквально повиснув на нем.

— Детка, мы все прыгаем поодиночке, — ответил тот, и Трейси потянулась поцеловать его.

Я обратила внимание на то, что у нее губы были приоткрыты, а у него крепко сжаты. Странный вышел поцелуй, какой-то неравный.

— Чур, я первая! — заверещала Трейси и по очереди обняла подруг.

— Слава тебе, господи, — пробурчал Тони под нос и уселся на край тротуара.

— Обещаешь, что прыгнешь после меня? — спросила Трейси у Джастина, пронзив меня убийственным взором, и поцеловала Джастина в щеку.

— Конечно, детка, — ответил он, и Трейси встала на стартовую позицию.

Она замерла на краю, вытянув обе руки вперед, а потом просто наклонилась вперед — и с пронзительным криком исчезла за обрывом. Мы все бросились к перилам. Кончики волос Трейси едва-едва коснулись воды. Опустив руки вниз, она летела на канате — снова поднялась почти до самого моста и опять понеслась вниз. Тело ее было так расслаблено, что сразу чувствовалось: она безоговорочно доверяет крепости каната и оборудования. А я — как я смогу? Движения каната стали замедляться, теперь Трейси плавно парила в воздухе, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Волосы ее развевались на ветру.

Специальная лодка уже плыла снять ее с каната. Клавдия с Кейт прыгнули следующими — вместе, держась за руки. Обе всю дорогу визжали как резаные. Следующим был Кертис, потом Рой, и вот уже оставались только Джастин, Тони и я.

— Давай, Тони, у тебя все получится! — закричала Трейси с берега.

Я выглянула за перила, поражаясь тому, что Трейси сказала Тони что-то приятное. Оказалось, Троица уже загорает на бережку. Под одеждой у всех троих оказались одинаковые красные бикини. А у меня-то — трусы да лифчик.

Тони шагнул к мосту, лихорадочно сжимая и разжимая кулаки.

— У меня аж ладони вспотели. И спина тоже. Чувствую себя отвратительно. — Повернувшись ко мне, он швырнул мне свою бейсболку. — Поверить не могу, что я сюда приехал. Меня сейчас вырвет.

Работник аттракциона, стоявший рядом с Тони, вытащил словно из ниоткуда голубое ведерко и протянул ему. Тони глубоко вздохнул.

— Я художник! Мне хватит храбрости.

— Ну что, готов? — рыкнул на него дежурный — широкоплечий бородач, на футболке у которого было написано: «Толстяки любят мясо».

— Хорошая майка, — сказал Тони бородачу и оглянулся на меня. — Знаешь, Лина, так и слышу мамин голос: «Тони, Тони, зачем тебе себя убивать?»

Я так расхохоталась, что у меня даже в груди заболело Тони прижал руки к боками, закрыл глаза и с диким надрывным криком бросился вниз. Раздался всплеск, и вся Троица завопила и захлопала в ладоши.

Оставались только мы с Джастином. Дежурный начал затягивать на мне обвязку. Джастин стоял рядом. Я чувствовала, что он глаз с меня не сводит.

— Ты это нарочно! — сказала я ему.

— Может, и так, — не стал спорить он.

— Что за игру ты затеял? Твоя подружка там, на реке.

— Давай прыгнем вместе.

— Лина, ты скоро? — позвал снизу Тони.

— Если ты прыгнешь вместе со мной, Трейси все узнает.

Джастин выпрямился.

— Что узнает?

— Ну в смысле, она решит, ты это нарочно.

— Так я и нарочно.

— Эй вы, — перебил нас дежурный. — Если решили прыгать вдвоем, не закрывайте глаз. И смотрите, не столкнитесь головами. Терпеть не могу потом кровь отмывать.

— Если ты прыгнешь со мной… — снова завела свое я.

— Мне уже все равно.

Джастин схватил меня за руку, и мы вместе встали на краю площадки. Я не смела даже взглянуть на Трейси и ее подруг. Внизу все молчали. Джастин специально тянул время, чтобы прыгнуть со мной, — и теперь все это знали. Я увидела, как он поднимает ногу.

— Нет, погоди! — остановила его я, остро ощущая, как же далеко падать до воды.

Джастин сильнее стиснул мою ладонь, и я снова устремила взгляд на реку. По воде гуляла легкая рябь, моторка взрезала волны, оставляя за собой расходящийся белый след. Мне вдруг вспомнился вчерашний сон — про мой замок, про братство. Всего лишь сон — но до чего же реальным он казался. Внезапно я представила разъяренное лицо Рода. Он пожертвовал ради меня жизнью — а я собираюсь броситься вниз головой с моста?

— Такое ощущение, будто ты вообще никогда из дома не выходила! — заявил Джастин, нарушив ход моих мыслей. Я посмотрела на него, все так же держа его за руку. — Ты так смотришь, будто до сих пор рек в глаза не видела.

— А может, так оно и есть, — пробормотала я.

— Нельзя всю жизнь прятаться в каюте. Верно? — Я посмотрела вниз, на Тони. Тот вскинул кулак в воздух, а Джастин продолжил: — Когда-то придется выходить…

Я снова взглянула на него и решительно выбросила из головы образ нашего братства. Мы с Джастином еле заметно улыбнулись друг другу.

— Готова? — спросил он.

И мы прыгнули.

Тело мое было… свободно. Во время прыжка мы с Джастином разжали руки и теперь падали и поднимались, в ушах и между пальцами шумел воздух. Все внизу кричали и хлопали, но отчетливее всего я различала голос Тони. Эластичная перевязь туго обхватывала мои бедра, подбрасывая и снова опуская меня. Ветер трепал волосы, хлестал в лицо. Посмотрев направо, я увидела, что глаза у Джастина закрыты, а руки болтаются за головой. Я тоже закрыла глаза. По телу пробежал холодок. По лицу у меня расползлась улыбка. Когда канаты почти перестали раскачиваться, я снова взглянула на Джастина. Он улыбался мне.

— Ну что, уже не грустно? — спросил он.

И пока нам помогали выбраться из обвязок, пока нас везли к берегу — Джастин не сводил с меня глаз. Нет, сейчас мне было совсем не до грусти.