Вирус волшебства - Крэйг Шоу Гарднер

«В народе много чего говорят: дескать, ночь темнее всего перед рассветом или, мол, у самой черной тучи самая светлая изнанка, и тому подобное. Мы, причастные волшебству, по данному вопросу придерживаемся другого мнения. Любой средний волшебник с опытом понимает, что в каком бы безнадежном положении он ни оказался, какие бы болезненные и чреватые опасностями решения ему ни пришлось принимать, как бы ни была близка ужасная смерть, а то и вечные муки — все в любой момент может обернуться еще худшим».

«Наставления Эбенезума»

том XLVI (Введение)

– Бдтздрв! — воскликнул Снаркс и пустился наутек.

– Гезундхейт! — доброжелательно сказал Киллер. — Будьте здоровы!

– Спасибо, — отозвался Эбенезум и вытер нос рукавом. — А с кем имею честь?

– Это Дилер Смерти, учитель, — поспешно проговорил я. — Он тут по поручению короля Урфу.

– Вот как! — Пытаясь сесть, Эбенезум уцепился за траву, выдрав несколько стебельков вереска. — Помоги-ка мне, Вунтвор.

Я повиновался.

– Итак, вы — Дилер Смерти? — переспросил волшебник.

Киллер закудахтал, как побитая курица. Эбенезум проделал то же самое, и удивительно похоже. Киллер выразил свое восхищение переимчивостью волшебника. Эбенезум скромно признался, что прошел кое-какую школу. А кстати, не является ли Киллер членом уважаемой секты «квохчущих, как стайка кур, побитых граблями?».

Киллер пришел в восторг оттого, что Эбенезум слыхал об этом славном ордене, и стал распространяться о своих учителях, чьи имена звучали так, как будто бы произносящего их душили и рвали на куски одновременно. Облегчение, которое я испытал оттого, что учитель пришел в себя, вновь уступило место волнению. Я намеренно упомянул имя короля Урфу, когда представлял их друг другу. И все же, вполне возможно, волшебник не осознал в полной мере грозившей ему опасности. Как же мне предупредить Эбенезума, не выдав его Киллеру, с которым он так мило беседует?

– Но довольно болтать! — воскликнул верзила. — Я ведь даже не знаю вашего имени. Как зовут достойнейшего господина, с которым я имею честь беседовать?

– Дорогой друг, — начал Эбенезум. Я с силой дернул его за рукав. — Погоди, Вунтвор. Не видишь, я разговариваю. Так вот, видите ли…

Земля вновь содрогнулась. Это уже тянуло на целый карнавал великанов. На сей раз даже Киллер почувствовал.

Из леса послышался вой. Дилер Смерти поспешно вскочил на ноги и насторожился. На поляну вывалился огромный бурый медведь. Киллер улыбнулся. Он поднял руку, как будто собирался помахать разъяренному зверю, в котором было добрых восемь футов длины.

Медведь, почуяв легкую добычу, пошел на Киллера. И тут рука человека тяжело опустилась на голову медведя и сжала ее. Раздался треск. Киллер отступил назад, остерегаясь все еще оскаленных клыков. Поверженный зверь рухнул на поляну.

– Очень впечатляюще, — похвалил Эбенезум.

– Ничего особенного, — скромно потупился Киллер, листиком вытирая руку, испачканную медвежьими мозгами. — Вы как раз собирались представиться, когда нас так грубо прервали.

– Ах да! — Эбенезум улыбнулся и оправил на себе одежды.

Конец был близок. Я затаил дыхание. Сейчас волшебник произнесет роковые слова, и его без промедления убьют. Мне в голову пришла шальная мысль: интересно, мозги волшебника того же цвета, что и медвежьи?

– Я как раз хотел сказать, — продолжил учитель, — что не все вправе о себе сообщать. У меня, как и у вас, особо важное задание.

Киллер кивнул:

– Я знал, что мы с вами родственные души.

– Мы тут все родственные души! — воскликнул Химат и раскинул руки, как бы стремясь заключить в объятия всех нас, а возможно, и прилежащую часть леса. — Поэтому мы со Снарксом и наткнулись на вас, и началась эта цепочка драматичных событий.

Ну уж это он через край хватил! Честно говоря, за последними драматичными событиями я и думать забыл об отшельнике и его закутанном спутнике. Я уже собирался им об этом сказать, но учитель знаком остановил меня.

– Безусловно, вашу роль во всем этом трудно переоценить, — заверил Эбенезум. — Не пора ли нам наконец наведаться в ваш скит?

Химат радостно захлопал в ладоши:

– Конечно! Это очень славная лачуга, вот увидите. А плата за постой просто смешная!

Сказать по правде, я был несколько удивлен, что учитель так доверяет совершенно незнакомым людям.

– Вунт, собирай вещи! — приказал он, не дав мне опомниться. И, понизив голос, добавил: — Их роль даже значительнее, чем они думают. А мне действительно надо поспать.

Собирая вещи, я украдкой взглянул на Киллера. Тот, морща лоб, смотрел на вечернее небо:

– Пожалуй, я тоже пойду с вами. Не улыбается мне плутать в темноте.

– Прекрасно! Великолепно! Скит, полный народа, — счастливый скит! — воскликнул Химат и повел нас.

Эбенезум помахал Снарксу, чья темная фигура снова замаячила на почтительном расстоянии от нас.

– Держите дистанцию? Правильно! Молодец! Так удобнее вести наблюдение.

Волшебник вытер нос рукавом и, дождавшись, когда я подойду совсем близко, прошептал:

– Путешествие и так было интересным, но боюсь, как бы еще до захода солнца оно не стало еще интереснее!

Я кивнул и поспешил за Химатом. Я-то лично был, скорее, сбит с толку, чем заинтересован происходящим. Одно меня радовало: Эбенезум снова на ногах и настороже.

Это мое размышление было прервано очередным подземным толчком.

– Глдбнт! — закричал Снаркс, когда трещина прошла у самых наших ног. Дубовым посохом, вырванным из моих дрожащих рук, Снаркс, закутанный в плащ, принялся лихо лупить по головам существ, ползущих из пыльной щели. Твари вопили от злости и боли дурными, гортанными голосами.

Земля вновь содрогнулась, и трещина закрылась. Снаркс вернул мне посох.

– Блгдр! — сказал он.

– Пожалуйста, пожалуйста, к вашим услугам, — ответил я, совершенно потрясенный.

– О-оччень интересно, — протянул Эбенезум у меня над ухом. — Я так и думал.