Убийца эльфов - Ростислав Марченко

— В постоялом дворе «Боевой топор» увидел этого щенка с приятелями, — продолжил разъяснять свою точку зрения Тейт, — сопляк жрал пиво и сверкал Рубиновым Браслетом. На руке.

В толпе зашумели. Судья махнул Тейту рукой, чтобы пока помолчал, подтвердил словесно и обвел толпу взглядом. Шум утих.

— Представься, воин. Кто ты будешь и что скажешь по сути слов твоего обвинителя? Вы тоже представьтесь, коли в одной компании пиво пили.

Круто. Я уже обвиняемый. Сзади Бруни ткнул меня кулаком в спину, чтобы не молчал.

Я пожал плечами и несколько хамски принял тон и стиль речи оппонента:

— Буду я Край А’Корт из клана Ас’Кайл. Привели меня в Брандборг дела клана, так же как и моих друзей — Бруни А’Рагга, Хадда А’Хайта и Торвальда А’Кейта. Так уж вышло, что сегодня мы решили потратить немного денег у здешних купцов. Чего нам, к сожалению, не удалось. — И замолчал, сложив руки на груди, демонстративно сверкая браслетом на запястье.

Судья, похоже, был не дурак и все же сложил два плюс два. Если я не ошибся.

— Кто ты и откуда у тебя Кровавый Браслет? — Однако самоуверенности в тоне поубавилось. Но появилось раздражение.

— Надели, — ответил я, демонстративно пожимая плечам и и смотря в глаза судье. «Кивалы» переглянулись. Кстати, Бедмод с Тейтом тоже. Причем судья, такое ощущение, хотел ему что-то сказать, но осекся. Они что, знают друг друга?

— Наглый щенок, — хмыкнул сбоку Тейт.

Слишком он развязно себя ведет. Неужели знают? В принципе плевать, но ситуация не очень-то прогнозируется.

— О чем вообще разговор! — вмешался Торвальд. — Парень носит браслет по праву. Этот урод начал хватать его за руки и воротник прежде, чем спросил — кто он, откуда и почему у него браслет. За что по башке и получил.

Бруни и Хадд наперебой подтвердили сказанное. Оппоненты зашумели, громче всех возмущался Тейт. Суть их слов состояла в том, что я для такой награды чересчур молод и глуп.

— Мы что тут, по поводу моего браслета судиться пришли? Или моя молодость кому не нравится? — демонстративно удивился я. — Ты, урод, хотел драки? Получил ее. Хотел, чтобы тебе голову разбили? Я пошел навстречу твоим пожеланиям. Чего сейчас хочешь, время мое отнимаешь? Помои из твоего рта мне слушать еще в заезжем доме надоело.

— А ты заткнись, щенок!!! — неожиданно рыкнул судья. — Я тут решаю, что и за что буду судить, а не ты!

— А кто ты такой вообще, чтобы меня судить? — окончательно охамел я. Бруни справа, пытаясь меня поддержать, неожиданно для самого себя осекся на полуслове. Торвальд с Хаддом тоже обалдели. Хамство госслужащих в Оркланде не поощрялось. Но в данном случае у меня был дипломатический иммунитет в комплексе с достаточно законопослушным поведением до последних слов судьи. Да и вообще — нужно ли стесняться пользоваться выгодами своего положения? Тем более что он мне сможет сделать? — Если ты судья и сотник дружины, то будь судьей и благородным хольдом, а не ублюдком, что прячется за мечи своих воинов и законы конунга. Ты кто такой, чтобы звать меня щенком?

Такого ни толпа, ни народные заседатели, ни дружинники, ни наши оппоненты, ни сам судья явно еще не видели. И не слышали.

— Взять его. — Его честь воспользовался административным ресурсом.

— Владыке только не забудь сообщить, кого взял, — ехидно хмыкнул Бруни.

— А то, если с нами что случится, тебя самого на кол перед воротами насадят, — добавил преодолевший оторопь Хадд. Торвальд одобрительно хмыкнул, с насмешкой рассматривая компанию Тейта.

Общественность зашумела, охрана окружила, рожи наших оппонентов помрачнели. Собственно, положение у нас было двоякое. Как бы то ни было, мы, как представители своих семейств, были обязаны блюсти их честь. Хотелось нам этого или нет. Так что судья зарвался и получил за это. Его сюзерен, однако, был обязан его поддерживать и защищать, поскольку зарвавшийся судья — все равно одна из ступенек государственной пирамиды. Простой подданный мог только подать жалобу конунгу. Я поступил несколько иначе, тупо нахамив в ответ. А что конунг мне сделает? Штраф сдерет? За что? Я даже подданным его являюсь только формально, причем не считая родства с ярлом клана Ас’Кайл. Последнее вообще выводит меня из-под его карающей длани практически на сто процентов. Зачем конунгу ссориться с лицом, почти равным по положению, по такой плевой причине, причем когда я фактически защищал честь ярла Ас’Кайлов? А вот судью несколько жалко — в данной ситуации мальчиком для битья выплывает как раз он. Черт возьми, а может, я и зря так себя повел, надо было попробовать осадить как-то иначе. Единственный хороший выход для сотника поддержать свое пошатнувшееся реноме — вызвать меня на дуэль. Если заслуги перед конунгом достаточно велики, ублюдок максимум отделается опалой на какое-то время. На крайний случай, уйдет из дружины. С другой стороны, а что это он так борзо на меня наехал?

Компания Тейта выглядела жалко, хотя про них почти забыли. Несмотря на бумажное равенство перед законом, жизнь должна была им доказать, что равных в этой жизни нет. А лица, вращающиеся на уровне высшей аристократии, досягаемы простыми смертными далеко не всегда, при всем демократизме нашего общества. В данном случае я нахамил судье. Судье столичного города. Что, это говорит о моей лапе в высших сферах?

Тут, однако, оказалось, что Тейта я недооценил. Парень оказался битым, и соображал он быстро.

— Я что-то не пойму! — заорал он. — Мы еще не закончили! Сопляк пролил мою кровь, я вправе требовать поединка!

Кенты поддержали товарища одобрительными возгласами и ревом и начали высказывать возмущение моими приятелями. Суд задумался.

Короче говоря, нас вызвали. Всех. Парней, однако, сие не напугало, Бруни с Торвальдом достаточно оскорбились, чтобы уже решить проблему с обидчиками насильственным способом. Хадд произвел почти такое же впечатление, хотя по степени отмороженности до обоих друзей ему далеко. У него тоже особого выхода нет: представитель сильного рода не имеет право спускать обиды ни себе, ни своему роду. Тем более если род — правящий. Сын ярла, убитый на дуэли, возможно, даже добавляет семье авторитета и уж точно не дает врагам обвинить семью в трусости и прочих грехах.

У судьи же теперь был отличный выход отомстить. Достаточно только разрешить поединок и обговорить условия. До этого он мог просто рассудить стороны, назначив виновного в конфликте. В крайнем случае разрешив поединок только между мной и Тейтом. В том числе после вердикта о том, что тот виновен и должен мне некую сумму. Наплевав на будущее неудовольствие конунга. Тем более что хотя тот и может запретить поединок, но Тейт со товарищи в таком случае получатся победителями. Язык мой — враг мой? Да плевать. А если действительно попытается запретить? А основания? Традиции никак не различают семьи хольдов, богатых и авторитетных бондов и простых смертных, хотя фактически разница есть. Так что юридически судья будет прав. В принципе если бы мы не хотели поединка, запретом ярла вполне можно воспользоваться. Но, это я так думаю, в общем-то обмен оскорблениями и разбитая голова Тейта оставляют меня в плюсе. Сейчас, когда злоба стихла, мне еще можно решить, стоит ли с ним драться, а вот Торвальд с Бруни разглядывают обидчиков с таким видом, будто уже видят, какого цвета у них потроха. Хадд рассматривал пинавших его орков несколько спокойнее, но тоже не больно-то лучился милосердием. Тут как раз понятно, общественность, рассматривая сынов владетелей, видит каждую мелочь, поэтому те с детства должны соответствовать основным требованиям, а времена, когда мнением общественности можно безнаказанно пренебрегать, еще не наступили. Как говорил американский генерал «Уксусный Джо» Стилуэлл: «Чем выше по флагштоку влезает обезьяна, тем больше видна ее задница». Для вящего спокойствия народа попа должна выглядеть привлекательно и гармонично. Но в этом есть и определенное количество минусов.